Прячу глаза и дрожащими руками открываю кошелек и вытягиваю несколько купюр. На глянцевую поверхность бумаги падает первая капля и скатывается мне на пальцы.
— Я заплачу. — Марк рассматривает меня пристально, заставляя вздрогнуть под его взглядом. Быстро сминаю бумажки и, бросив на стол, прижимаю к себе сумку. Не глядя и не прощаясь, направляюсь к выходу, зажимая рот рукой, чтобы не завыть от боли.
Сквозь влажную пелену на глазах иду к машине и сажусь. Сжимаю сильно руль и, откинув голову на подголовник, позволяю себе плакать.
Думала, что со временем станет легче, но ничего не меняется. Когда люди из прошлого снова бьют по старым ранам. По-садистски сладко. Слёзы катятся по щекам, а я даже не убираю их. Хочу отвлечься и пожалеть себя. Потому что ни единой душе на земле нет дела до того, что у меня внутри.
Хочется нажать на газ. Разогнать эту машину до сотни за девять секунд и въехать в стену. Бетонную. Крепкую. Чтобы никогда не испытывать этой боли. Никогда не плакать. Потому, что все, кого я любила, оставили меня тут одну.
Чтобы посмеяться — видимо. И посмотреть — справлюсь ли я.
Замечаю вышедшего следом Марка без пальто, осматривающего по сторонам. Он вертит головой, как будто разыскивая кого-то. Сползаю со спинки кресла вниз, чтобы не увидел меня. Хмурится и всматривается в припаркованные машины. Но, не найдя, трет переносицу, хмурится и разворачивается, возвращаясь в кафе.
5
Мне нужно с кем-то поговорить. Обсудить это. Посмотреть на все со стороны.
Но в моей жизни осталось так мало людей, которым можно довериться.
Еще в детстве умерла мама, а в прошлом году папа. И меня до сих пор не оставляет чувство вины из-за его смерти. После ухода Марка меня словно закинули в капсулу, в которой я жила какое-то время, не обращая время ни на что и ни на кого. А когда я начала возвращаться к жизни, болезнь отца развилась так, что уже ничего нельзя было сделать… Но это не только моя вина. Никифоров тоже в этом виноват. Из-за него все это началось и из-за него же и закончилось."
"Да, у меня осталась тетя, папина сестра.
И я даже позвала ее жить в нашу с папой квартиру на зиму. В ее деревенском домике совсем грустно и одиноко в это время года. Она моя тетя… Но я не могу рассказать ей всего.
Знакомых и друзей — достаточно много. Они помогут и всегда поддержат, но это все не то. Иногда я просто хочу, чтобы кто-то услышал не только то, что произносят губы. А то, что между строк, что прячется за всем этим, то, что я не смогу произнести вслух.
И я набираю подругу.
