Никифоров кладет в рот лазанью и тщательно пережевывает, продолжая на меня смотреть. Мне бы кусок в горло сейчас не полез, а он лопает и даже не зацикливается.
— Я запишу этот номер как ""Босс"", — говорю ровно, чтобы показать, что прошлое в прошлом, хотя и не знаю этого наверняка. Сейчас я точно не стану жертвовать такой работой ради одного идиота, в которого мне не посчастливилось влюбиться.
Как бы я не хотела, но в памяти все равно вспыхивают моменты, как мы ели. Только, вместо его любимой лазаньи, я могла накормить его тогда лишь вчерашними макаронами.
После его ухода, я часто готовила ее в надежде, что когда-то он появится и захочет поесть. Но он так и не появлялся. Мне даже кажется, что я научилась готовить ее в совершенстве. При всем при этом, это то блюда, которое я ненавижу, потому что оно всегда будет ассоциироваться с Марком.
Чувствую, как в глазах собираются слёзы, и часто моргаю, прогоняя их. И что, каждый раз, вот так работая с ним, придется по несколько раз на день окунаться в бассейн предательства и снова жалеть себя? Глаза фокусируются на пузырьках на стенках прозрачного стакана.
Утопиться бы сейчас в них или напиться, чтобы забыть. Но точно не сидеть обнаженной перед ним.
— Все в порядке? — Знаю, что рассматривает меня, поэтому не поднимаю глаза. Он сразу увидит там грозовые тучи, готовые обрушиться ливнем.
— Да. — Надеваю пальто, перекидывая сумку через голову. — Если у тебя больше нет ко мне вопросов и мы все решили, то я поеду.
— Завтра тебя ждать? — Я молчу, потому что любое мое слово будет выдавать всю мою натянутость и волнение.
Даже съязвить уже нет сил. Просто пожимаю плечами в ответ. — Опозданий я не приемлю, поэтому, даже несколько секунд лишат тебя места в команде.
За что?! Почему нельзя по-нормальному?! Ставит меня на одну планку с остальными, будто я мало для него сделала. Неблагодарный идиот.
— Я поняла, — холодно бросаю в ответ откуда-то взявшейся дерзостью и киваю, открывая сумочку, чтобы достать кошелек. Хочу сама расплатиться за свою воду.
— Передавай привет папе. — Одна фраза и я впиваюсь в него глазами и замираю. Мне надо знать — это шутка, насмешка или он, правда, не знает.
Но есть люди, которые умеют давить на определенные кнопки, пока не найдут ту, которая сорвет стоп-кран и вызовет резкое торможение. Чтобы тебя кинуло в самые жуткие воспоминания, и ты снова ощутил это чувство вины.
Все, что я до этого сдерживала, уже катится тонкой струйкой из внутреннего уголка глаз.
