– Я… Там…
– Сейчас водички принесу. Дыши, детка. Барсик, последи за ней. – Командует папуля, а Барсик грустно скулит."
"Павел Иванович приносит стакан воды и мокрое полотенце. Я с трудом дышу. Павлик сейчас сказал бы, что у меня паническая атака. Или истерика. Интересно, а как бы он объяснил свое поведение? Помутнением рассудка или слабостью?
– Папа, а вы… вы знали про других женщин у Павла?
– Нет, Сонечка. Господь с тобой! – Павел Иванович складывает ладони в молитвенном жесте. – А с чего ты взяла… – он посматривает на телефон, лежащий на столе.
– Второй телефон, значит? Ну и… козел.
– Вы не знали?
– Нет. И не догадывался. Что там?
Не хочу волновать старика. И про беременность некой Виктории решаюсь пока не говорить. Для начала мне нужно все проверить. Кто знает, как она поступила с беременностью после смерти Павла? Она запросто могла избавиться от ребенка.
– Там грязная переписка, доказывающая, что у моего покойного мужа была двойная жизнь. – Сухо произношу я.
Плечи Павла Ивановича сникают. Он смотрит в одну точку, пытаясь осознать услышанное.
Косится на телефон, так и не решаясь взять его в руки…
– Пап, не надо его смотреть. Ни к чему… Не хочу еще и вас потерять.
– Держись, дочка. – Хрипло произносит Павел Иванович. – Я и не думал смотреть. Зря я этот ящик проклятый не выбросил.
– Пап, а кто его принес? Эта… девица писала Павлу в день смерти. Выходит, он оставил телефон в банкетном зале. Забыл его? Или попросил кого-то…
– Ящик принес Борька Борисенко. Сказал, что Павел сложил эти вещи сам, но теперь-то я понимаю – это ложь… Не мог он их упаковать.
Уверен, Борис знал про любовницу и… другие делишки моего сына. Паша мог случайно обронить телефон или… намеренно передать его Борисенко. Вы же собирались ехать на базу отдыха прямо из ресторана? Павел просто не хотел тебя провоцировать. Вызывать подозрения. – Со вздохом отвечает Павел Иванович.
– Выходит, они прикрывали друг друга? Борисенко и Паша. – Произношу, растянувшись в кровати. – Интересно, все знали о любовнице? Кто еще смотрел на меня, как на идиотку?
– Перестань, Сонь.
Это они… мерзавцы и идиоты, а не ты. Если бы я знал, то никогда не позволил тебе находиться в неведении. Ты, как дочка мне… Жаль, что детишек бог не дал, но…
– Спасибо вам. – Отворачиваюсь к стене, пряча выступившие слезы. Как я работать буду? Если силы испарились из моего тела, как сигаретный дым. Меня словно лишили стрежня. Не представляю, как бы я все это выдержала, будь Павел жив.
– Бери себя в руки, дочка.
