А Софья надеялась, что жена обеспечит меня «свежим, горячим питанием, чистой одеждой и поможет с душем». Смешно и грустно. Лена прощупала почву, выпытала мою позицию. А теперь нет смысла оставаться в больнице и спать на неудобной койке. А уж додуматься принести чистую одежду… Нет, это не про нее. И да, я голодный. И, как назло, моя домработница сейчас в отпуске!
За Леной захлопывается дверь. В палату сразу возвращается свежий, не пропитанный цветочными духами воздух. Я лежу один – грязный, голодный, совершенно беспомощный богатый человек… Одинокий.
Мне ведь действительно некому помочь… Домработницы, водители, помощницы – наемные люди, «уважающие и любящие» меня за деньги, которые я плачу. Ничего, Марк… Это не навсегда. В палату тихонько входит медсестра Ирина. Она бросает взгляд на пустую койку Лены, вынимает из моей вены иглу и протягивает:
– Ваша жена… она… вернется? Останется ночевать? Если да, то пусть ко мне подойдет: я дам ключики от служебной душевой. Ну… в которой врачи моются.
Она приличнее. – Заговорщицки добавляет она.
– Она уехала. А ключики оставьте мне. Вымоюсь сам.
Ирина услужливо кивает и поправляет на мне одеяло. Чем заняться? Я забыл, когда ложился спать в такую рань. Касаюсь экрана айфона, ища приложение, где читают электронные книги. Что выбрать? Фантастику я не люблю… Пожалуй, детективы. Оплачиваю доступ к роману Джона Харта «Последний ребёнок», открываю первую главу, погружаясь в чтение… В этот момент мне звонит Мирон Альбертович.
– Простите за поздний звонок, Марк Юрьевич. Есть информация по Тарасевич.
– Говорите. – Отвечаю я.
– Я получил доступ к его электронной почте и социальным сетям, переписке в мессенджерах. В общем, он был непорядочным человеком…
– Подробнее, Мирон Альбертович. Что вы имеете в виду? Он брал взятки от студентов? – приподнимаюсь на локтях, стремясь занять удобное положение.
– И это тоже. Павел Тарасевич изменял жене. Я обнаружил две продолжительные переписки с девушками. И в день его смерти ему писала одна… Прямо во время того новогоднего банкета… Переписка интимного содержания.
– Мда… Не будем говорить Софье об этом. Ей эта информация ни к чему. Правильно?
– Конечно. – Соглашается Мирон.
– Как звали последнюю девицу? Она могла ведь что-то знать? О работе любовника, его встречах на стороне, исследованиях и прочем. Павел ведь мог с ней этим делиться?
– Я собираюсь с ней встретиться. Расспросить. А зовут ее Виктория Павлова.
