Действительно, почти все женщины в паричках, кое-кто в платочках, несколько стриженных под бобрик девушек.
– Последствия химиотерапии, – пояснила Катя, – зато все живы. А волосы не зубы, вырастут. У вас что?
– Меланома, – дрожащим голосом пробормотала я, – вот только что доктор посмотрела и сказала.
– Шаранко?
Я кивнула.
Катюша заулыбалась:
– Не пугайтесь, так диагноз не ставят. Сделают пункцию, да и она на сорок процентов врет, не отчаивайтесь. Шаранко совсем слепая и дура. Недавно в регистратуре карточки перепутали, так наша доктор принялась было больную от рака печени лечить.
Назначила уколы, хорошо, пациентка опытная, не первый год сюда ходит. Вовремя заметила и напоминает: ""Доктор, у меня рак молочной железы"".
– Зачем же она меня так сразу огорошила?
– Господи, – всплеснула руками Катюша, – я же вам сказала, она – дура. И вообще, здесь с нами так разговаривают! Мне в прошлом году химиотерапевт прямо заявила: ""Вам две недели жить осталось"". И что? Совершенно здорова. Так что не верьте им, лучше садитесь спокойно и ждите пункцию.
Здесь по двое запускают. Вот вместе и пойдем – я на капельницу, вы на укол.
От сердца чуть-чуть отлегло, и я вздохнула. Вдруг в коридоре возникло оживление. По грязному линолеуму чуть ли не вприпрыжку бежала неприветливая старуха из регистратуры.
– Сюда, сюда, голубчик, – пела она сладким голосом, – вам в этот кабинетик, тут сама Аделаида Петровна принимает. – За регистраторшей, улыбаясь, вышагивал мой сын Аркадий.
Кешку не потеряешь ни в одной толпе – рост сто девяносто пять.
Но что он сделал с бабкой, отчего она светится вся, подпрыгивает и чуть ли не поет от счастья?
Не обращая на меня внимания, сын шагнул в кабинет. Минут через пять дверь снова отворилась, и в коридор выплыла доктор. Высокая, холеная, лет пятидесяти пяти. В ушах и на пальцах приятно мерцали бриллианты. Онкологиня обвела накрашенным глазом присмиревших больных, сфокусировалась на мне и тоже сладко запела:
– Дарья Ивановна, прошу.
Через секунду я стояла в большом кабинете.
Аделаида Петровна – так отрекомендовалась дама – тщательно вымыла руки и приступила к осмотру. Потом сообщила:
– Ну, дорогие мои, скорей всего волноваться нечего. Процентов девяносто за то, что на плечике у нас липома, то есть такой миленький жировичок, абсолютная ерунда. Но раз вы здесь, следует сделать пункцию.
– Но доктор Шаранко… – начала я.
– Не надо, не надо, – замахала руками Аделаида Петровна. – Забудем мадам Шаранко, как страшный сон.
