Но когда совершаешь гадкие поступки, будь готова к тому, что найдутся свидетели твоих деяний.
Манюня робко села на кровать и тихонько спросила:
– Знаешь, да?
– Знаю, видела из окна.
– Не расскажешь Кешке? Он меня четвертует и отнимет мотоцикл!
Святая правда. Братец только и поджидает удобного момента, чтобы отнять у сестры дурацкую тарахтелку. Аркадий просто боится, что девочка попадет в аварию, и ей строго-настрого запрещено выезжать на шоссе. Носится Манюня только по проселочным дорожкам да во дворе.
– Ни за что не выдам, если…
– Хорошо, хорошо, – завопила понятливая Маруська, – можешь на меня, рассчитывать.
Хочешь, стану запирать после твоего ухода комнату?
Станешь говорить, что спишь, а двери прикрыла от собак?
Заручившись поддержкой дочери, я побрела в ванную смыть грязь.
ГЛАВА 16"
"Утром пришлось пролежать в кровати до полудня. Домашние никак не хотели покидать дом. В конце концов, договорившись с Маней, вылезла во двор по садовой лестнице. Прокрадываясь почти ползком под окнами столовой, я услышала, как хитрая девчонка возвестила: ""Мама легла спать, заперла дверь, чтобы собаки не лезли, и просила не тревожить, пока она сама не позовет"".
Уже на остановке такси я обнаружила, что забыла дома включенный пейджер. Надеюсь, Кеша не станет вслушиваться в звуки, несущиеся из спальни!
Вчера Александр Михайлович изложил всю скудную информацию о Катюше, известную правоохранительным органам. Ничего нового. Таинственную медсестру не нашли, дело плавно пробуксовывает.
Интерес для меня представлял только адрес детского дома, где воспитывалась Катюша, потому что сегодня я намеревалась посетить директрису.
Евдокия Семеновна Рудых совершенно не походила на добренькую тетеньку. Скорей – на бизнес-леди. Худощавая, подтянутая фигура, великолепная стрижка, дорогой полотняный костюм, купленный отнюдь не на рынке, а, вероятно, привезенный из-за границы. Легкий макияж, отличные духи и строго-надменное выражение лица.
– Чему обязана? – весьма нелюбезно осведомилась дама.
Я принялась излагать басню. Родителей не помню, воспитывалась в Казани, в ужасном интернате, голодала. Теперь разбогатела, живу в Москве и хочу оказать спонсорскую помощь детскому дому. Подарить обделенным детям телевизор или музыкальный центр.
Глаза директрисы слегка подобрели, но она все равно строго спросила:
– Почему именно нам? Есть более нуждающиеся.
– Хочу, чтобы деньги, которые дам, истратили на детей. В вас я уверена, в других нет.
