Сейчас ляжете на каталку, мы вас простыней закроем.
Пришлось вылезать из пижамки и нагишом топать к двери. То ли оттого, что только покинула теплую постель, то ли от страху стало безумно холодно. Зубы заклацали, ноги затряслись. Медсестра глянула на жертву равнодушным взглядом.
– Не надо бояться, доктор Свистунов великолепный специалист. У нас по отделению смертность всего 3, 5 процента.
Я задрожала еще пуще. Значит, из ста больных у них 3, 5 отбрасывают тапки. Какая-то страшная цифра. Три с половиной картошки представляю, три с половиной больного нет.
Но размышлять некогда.
Сестричка ругалась с кем-то в коридоре. Увидев меня в чем мать родила, девчонка раздраженно сказала:
– Пока копались, каталку увезли.
– Давайте так пойду!
– Не положено!
– Да ладно вам, – вздохнула я, – никто не узнает.
Девушка замотала меня в простыню, и, напоминая римского патриция в бане, я двинулась к операционному столу.
В коридоре с надписью: ""Тихо. Идет операция""
Стоял жуткий гвалт. Гремели железки, вопило радио, и две тетки на повышенных тонах обсуждали какую-то Петровну.
Медсестра кивнула головой на кушетку, где в беспорядке валялись скомканные желтоватые простынки вроде той, что укутывала мое тело.
– Садитесь и подождите. Сейчас приготовят операционную.
Я тихо села в углу. По полу немилосердно дуло, через пару минут руки и ноги превратились в ледышки. Из операционной все время выходили какие-то женщины в голубых пижамах. Хотелось спать, и я тихо стала клевать носом, поджав под себя пятки.
Разбудил шум.
Очевидно, что-то случилось, потому что все бегали, как тараканы, и кричали. До моего уха донеслись фразы ""самовольно ушла"", ""предупредить охрану"", ""в палате не обнаружена"". Суматоха нарастала. Интересно, когда вспомнят про меня?
Тут одна из кричавших, держа в руках ворох грязного белья, приблизилась к кушетке, увидела меня и заорала как ненормальная:
– Васильева? Липома?
– Да, – робко пробормотала я.
– Так какого черта сидишь молча? Мы тебя полчаса ищем!
Интересное дело, я гудки, что ли, должна подавать? Подталкивая кулаком в спину, тетка впихнула меня в операционную.
– Давай залезай!"
"Кое-как я влезла на узкий и какой-то шаткий стол. Медсестры начали привязывать к столу мои руки и ноги.
– Слышь, Кать, – сказала одна, – ты как огypчики маринуешь?
Та, что откликалась на Катю, прилаживая страшного вида трубку, принялась самозабвенно делиться рецептом. Руки девчонок действовали автоматически, на меня как на личность никто не обращал внимания.
