Лето в тот год выдалось замечательное, Андрей Архипович частенько сидел за домом, слушая веселые крики детей, бегавших по улице. С десятого июля установилась немыслимая жара, именно она и стала причиной того, что Кутякин случайно узнал чужую тайну.
В субботу Нюра сказала мужу:
– Мне предложили в больнице поработать, пока их санитарка в отпуске, ты не против?
– Конечно, нет, моя роза, – ответил муж.
– Только я на сутки уходить буду, – продолжала Нюра.
– Может, не надо так много работать? – спохватился Андрей Архипович.
– Уголь на зиму понадобится, дрова, – стала загибать пальцы жена.
– Ладно, ладно, – закивал Кутякин, – решай сама, моя роза.
Нюра улыбнулась и ушла, а Андрей Архипович улегся спать, но в избе было душно, и он перебрался за дом, поставил раскладушку, умостился на ней и ощутил себя счастливым. Высокие лопухи скрывали ложе, и от сорного растения тянуло приятной прохладой. Кутякин задремал, разбудили его тихие голоса, доносившиеся со двора Маловой. Слегка раздвинув рукой широкие листья, Андрей Архипович взглянул на участок Ирины и увидел соседку, а около нее женщину с ребенком лет восьми с большой ссадиной на лбу.
– Спасибо вам, – чуть не кланялась в пояс незнакомка, – кабы не вы, ночевать бы нам на станции.
– Ерунда, – ответила Ира, – только очень прошу вас, не шумите, соседей разбудите, идите скорей в дом, завтра я подумаю, как вам помочь!
Гостья, схватив мальчика за руку, шмыгнула в приоткрытую дверь, Ира пошла следом.
Андрей Архипович задремал и снова был разбужен голосами.
Он раскрыл глаза и понял, что наступило утро, в прозрачном воздухе разливалась свежесть, а солнце уже успело подняться на небо.
– Ты уверена, что мы поступаем правильно? – прозвучало за изгородью.
Кутякин снова раздвинул лопухи и уставился на соседский двор. Самого его не было видно, сорняки у забора в тот год выросли просто чудовищные, зато перед Андреем Архиповичем открылся полный вид на задний двор Маловой, а там происходило нечто загадочное.
Сначала Луиза и Ирина вытащили на улицу крепко спящего Матвея. Мальчик уже был большим, и женщины раскраснелись от натуги.
– Очень крепко спит, – сказала вдруг Луиза.
Ее тихий голос в рассветной тишине показался Кутякину оглушающим. Очевидно, то же почувствовала и Ирина, потому что она, вздрогнув, шикнула:"
"– Тише!
– Не волнуйся, – улыбнулась Луиза, – нас ни-кто не заметит, деревня спит.
– Щас в коровники потянутся, – нервничала Малова.
