Умолк и Мартин – он продолжал нависать над «подопытным», причём лицо его сделалось отрешённым, мучнисто-бледным, кожа словно высохла, подобно старому пергаменту. В этот момент он вполне тянул на все свои восемьдесят с лишним лет, подумал Егор, будто загадочная процедура стёрла без остатка подаренный Лесом омолаживающий эффект. Казалось, даже руки его покрылись густой сеткой морщин и стали дрожать – впрочем, тремор у старого алкаша был делом обычным и никак не мог служить показателем…"
"И вдруг всё кончилось. Мартин отошёл от пыточного ложа; выглядел он как обычно, разве что, несколько бледнее.
Пленник лежал без движения, своротив голову набок, и тонкая, блестящая струйка слюны стекала из уголка полуоткрытого рта. Егор наклонился, рассматривая висок, откуда только что выползли жгутики грибницы – кожа не нарушена, ни отверстия, ни капли крови, ни даже пустяковой ссадины.
«…показалось?..»
Мартин глухо откашлялся и потребовал выпить. Егор торопливо протянул заранее припасённую склянку с медицинским спиртом, которую тот и опорожнил в три судорожных глотка, не прибегая к заветному стакану.
- Значит так... – он перевернул и потряс склянку, чтобы убедиться, что живительной влаги в ней больше не осталось. – Вся эта тёплая компашка – из Древобашни. И которые с крысиными лицами и другие, из чёрной пыли. Зачем они сюда заявились, что им надо, я не узнал. И теперь уж не узнаю.
- Помер, что ли? – робко осведомился Семибоярский. Он наблюдал за процедурой допроса и дальнего угла лаборатории.
- А ты, сучара, этого бы хотел? – окрысился на доцента Мартин.
– Не дождёшься! Жив он, хотя и в коме, и выйдет из неё нескоро. Если вообще выйдет. У него там какой-то блок: когда я до него добрался, в мозгу словно вспыхнуло – и всё, кирдык.
- Блок? - Егор озадаченно почесал переносицу. – Полагаешь, его нарочно поставили?
- Нет, сам вырос. – язвительно отозвался Мартин. – Нарочно, ясное дело. Кто бы ни были эти ребята из ЦВЛ, а манипулировать сознанием они умеют.
- А его спутники – сколько их было? Может, там ещё кто-нибудь остался? В подземелье, то есть.
Мартин пожал плечами.
- Пёс их знает… Вроде, с этим было пятеро: ещё один такой же и четверо чёрных, но ты их всех сжёг. Но есть и другие – правда не здесь, далеко. Ждут, твари.
- Чего?
- Кабы знать… - отозвался Мартин, встал и на негнущихся ногах поплёлся к лабораторному шкафу. Открыл дверь, повозился – в шкафу зазвякало, по помещению распространился сивушный запах грибовухи.
Дверь скрипнула.
