И вообще – какая разница, как он одет? Ну, нравится человеку всё пёстрое…
Сильван кривил душой – внешность нового знакомого откровенно его раздражала. Правда, относилось это, по большей части, к его наряду, поскольку сам облик Пиндоса – тощий, сутулый с костистой узкой физиономией и соломенными волосами до плеч и неизменной детской улыбкой- мог вызвать, в худшем случае, снисходительную усмешку. А вот наряд его ярко выделялся на фоне челноков, охотников, торгашей и всякого пришлого люда, заполонившего Центральную Аллею.
Американец носил пёструю ковбойку навыпуск, всю в ярких значках. Егор пригляделся — среди них то и дело попадались листья канабиса и пасифики. Образ из шестидесятых, отметила Франа, словно позаимствованный у хиппи, естественным образом дополняли круглые, в проволочной оправе, а-ля Джон Леннон, очки, продранные на коленях джинсы с неопрятной бахромой понизу, многочисленные бисерные висюльки и браслеты из цветных ниток. Под мышкой Пиндос таскал маленькую четырёхструнную гитару-укулеле, с которой, похоже, не расставался ни на минуту.
"
"- Нет, итальянского он не знает… - ответила Франа. – Просто когда живёшь на Манхеттене, волей-неволей нахватаешься фразочек и на нём, и на испанском, конечно. он же, как и я, и прочие белые волонтёры, состояли под покровительством группировок, в которых заправляют латиносы.
- А что, есть и другие?
- Куда ж без них? Негры, объединённые в банды вокруг бокоров вуду, выходцев с Гаити. Вот к этим лучше не попадаться живыми. Такое рассказывают…
Она невольно поёжилась, что-то вспомнив.
- Ладно, это всё далеко, хвала мадонне. Патрик – на самом деле его зовут Патрик Лерой, он ирландец, - собирался побеседовать с этим охотником… как ты его назвал, Слон?
Мамонт. – отозвался Умар. – это прозвище, а имя – Саня, Александр. Фамилии не знаю.
- Вот-вот, с Мамонтом. Мы договорились встретиться в «Армении» часа через полтора, там обо всём подробно и поговорим. Ты сейчас иди туда, отдохни, ужин закажи – мясо у них отменное… А я пока загляну тут в одно любопытное местечко, заметила по дороге.
- Одна? – Умар недовольно насупился. – Может, лучше не стоит? Мало ли что…
- Стоит–стоит! Ты это оценишь… потом. Ночью.
Франа многообещающе улыбнулась и как бы невзначай провела кончиком языка по губам. Щёки сильвана стремительно приобрели лиловатый оттенок – итальянка уже выяснила, что так Умар краснеет.
«...погоди, дорогой, то ли ещё тебя ждёт…»
- Да не волнуйся, ничего со мной не случится! – добавила она после секундной паузы.
