– И, сдаётся мне, часть необходимая, иначе откуда бы он взялся? Трен, друид мой знакомый, любопытно на эту тему рассуждал, только я мало что запомнил...
Уточнять, что разговор с треном состоялся незадолго до жуткой расправы над Порченым, и как раз на самом краю Чернолеса, он не стал. Незачем пугать девушку лишний раз.
«Хотя, такую, пожалуй испугаешь…» - подумал Егор, любуясь подругой. Татьяна с независимым видом стояла возле венткиоска – «маузер» с примкнутой кобурой-прикладом взят наизготовку, взгляд острый, сейчас готова стрелять в любого клыкастого, шипастого и даже ползучего агрессора.
Которыми пока, к счастью, даже и не пахнет – окрестная живность, как и положено всякой сколько-нибудь вменяемой лесной твари, унюхала дымок от разведённого костерка и предпочла убраться прочь. Кто их знает, этих двуногих, с чем они явились и что задумали?..
Вода в котелке уже закипала, пузырясь крупными бульбами и выплёскиваясь с шипеньем на угли. Егор порылся в рюкзаке и извлёк обшарпанную жестяную коробку.
На круглой крышке сохранился рисунок – реклама давно забытого сорта сдобного печенья.
- Бич поделился. – Он встряхнул коробку и её содержимое зашуршало, пересыпаясь. – Он сам смешивает: душица, сушёные малиновые листья, травки какие-то из Дружбинской коммуны. А заваривать лучше по-особенному, на плитке, в ГЗ так не получится. Ну-ка, давай руку…
Он сыпанул ароматного крошева в подставленную лодочкой девичью ладонь.
- Теперь – швыряй прямо в кипяток, только посильнее. И смотри, не рассыпь, мало осталось.
Татьяна закусила губу, и коротко размахнувшись, швырнула заварку в воду. И, прежде, чем она успела возразить, Егор сунул в котелок заранее извлечённую из костра тлеющую головню. Зашипело, вспенилось, повалил душистый пар.
Тоже Бич научил? – спросила она, скептически разглядывая бурую пену.
- И он тоже. А так - отец показал, ещё давно, в детстве. Я же из Сибири, таёжник, не то, что ваши студенты-ботаны.
А насчёт головни не волнуйся – она из огня, там никакой инфекции быть не может, выгорело…
Егор быстро дохлебал из кружки обжигающий чай, встал,и принялся отцеплять от рюкзака моток верёвки и альпинистские зажимы. Пора было браться за дело, ради которого они сюда и явились.
IV
2054 год, осень.
Московский Лес,
ВДНХ.
До ВДНХ Умар с Франой добрались легко, можно сказать, с комфортом.
