Небось денежно-постельные отношения между Геной и Клавдией продолжались.
– Как-то раз, – перешла почти на шепот Ксения, – Лева позвонил на домашний телефон, мы говорили о разном. Он вдруг спросил: «Тебе не обидно, что ты не знаешь, кто твои настоящие родители?» Я ответила: «Ну, это не новость. Мне мама правду перед смертью сообщила». Долго с ним ситуацию обсуждали.
Бурбонская закрыла лицо ладонями.
– Понятия не имела, что нас можно подслушать. В квартире разбросано несколько трубок.
– Вроде они блокируются, если по одной беседуют, – сказала я.
– Не всегда, – уточнил Коробков, – есть ряд моделей, с помощью которых можно стать свидетелем чьих-то откровений.
– Мы с Левой проговорили почти час. Потом я пошла чаю попить, в столовую вбегает Гена в истерике, – прошептала Ксения, – прямо с ума сошел. Кричал: «Шляхтина беспризорная кошка, я всегда это знал!» Я попыталась его вразумить: «Но я тоже не Бурбонская!» Гена упал, в припадке забился, пена била изо рта, корчи начались. Ужас! Я вызвала «Скорую», понимаете? Сама врач, а звоню в неотложку.
Я от страха ничего не соображала. Бригада прикатила быстро, но Гена уже успокоился. По мнению ребят со «Скорой», у сына был приступ истерики.
Ксения схватилась ладонями за виски.
– С того дня он ополоумел! Говорил только об одном: «Шляхтина дворовая кошка, а мы дворяне Бурбонские».
– Я Шляхтина-Энгельман, – подчеркнула Анна, – хорошо, пусть я родилась неизвестно от кого. Но мужа, барона Энгельмана, у меня не отнять. У меня настоящий дворянский титул.
И у меня уникальные драгоценности от свекрови, матери супруга, она меня обожала. В сейфе хранятся ценные раритеты. С каждым годом они только дороже становятся. Пусть я дворовая кошка, но была замужем за родовитым котом в золотом ошейнике!
– Если у вас есть ценные украшения, то почему вы бедствовали? – удивилась я. – Жили в избе за уход за чужими животными? И почему, имея валюту, которую оставила вам мать, бедствовали? В это верится с трудом. Да и где ваша мать взяла валюту в СССР? Это было подсудно.
Анна прищурилась:"
"– Татьяна, такие вещи, как у меня, хранятся в банке, они являются родовыми семейными реликвиями. Их не сбывают с рук, чтобы поесть вкусно и шубу купить, только ради чего-то крайне важного их можно продать. Болезни ребенка, например. Но, слава богу, со мной этого не случалось. Ювелирка перейдет к дочке. Если судьба будет милостива к ней, то бриллианты попадут к Ирочке, затем к ее детям. А что касается валюты, это вас не касается.
