Четверо в серой форме вермахта были метрах в пятидесяти впереди, для леса это большое расстояние. Прислушиваясь к выстрелам, я не обратил внимания на движение слева, а в следующий момент раздался призыв на таком знаком языке…
– Хенде хох, сука фашистская! – Я аж завис на секунду. Отвык уже, вокруг только «гав-гав», да «гав-гав», а тут! Приказывающий поднять руки время не терял, а может, их было больше одного. Удар ноги под колено, и я, присев на одну ногу, стал уязвим. Следующий удар был просто традиционным. Такая плюха прикладом в голову прилетела, что дух вылетел из меня…
Как же это противно, очухиваться после того, как тебе зарядили прикладом в башку.
Че-е-ерт, голова сейчас лопнет, а действия партизан прямо под копирку, мне прошлый раз точно так же зарядили. Обижаться в этот раз было не на что. Одет я в форму офицера немецкой армии, сам бы так же поступил, если б шел на захват «языка». Но, думаю, прикладом бы все же бить не стал, убить вообще запросто.
– Очухался, товарищ командир! – услышал я голос над собой.
Тряска еще какая-то… О, теперь различаю, что это за гул стоит. Так это партизаны наш грузовик угнали, вместе со мной болезным.
Схватив под мышки, четыре руки прислонили меня к переднему борту. Голова не держалась, так и норовила упасть на грудь. Мало того что боль адская, так еще и слабость дикая."
"– Эй, не придуривайся тут! – да, проблемка у партизан с кадрами, языка не знают, что ли? Ну, мне сейчас нет смысла показывать то, что я их понимаю. Раз уж взяли в плен, нужно ждать допроса в особом отделе, ну или куда приволокут.
А наглые ребятки, прям как мои в конце того – в начале этого года. Мы все так же делали. И технику угоняли внаглую, и офицеров выкрадывали. Нет больше моей группы, пропали все парнишки. Может, только Веревкин остался, да Мельник. Да уж, Мельник! А я ведь, вообще-то, знаю его новое имя у фрицев. Где он, ушел ли к нашим, или погиб? Жаль парня, мы с ним столько прошли. Да, как и с другими, но…
– Слышишь меня? Отвечай! – вновь расслышал я приказ неизвестного мне партизана.
Осторожно и медленно покачав головой, всем видом даю понять, что мне плохо и я не понимаю его речь.
– Давайте я его по печени, товарищ командир, сразу, сука, заговорит! – в разговор вступил третий голос. Черт, а ведь и правда заговорю. Кто думает по-другому, попросите ударить вас в печень. Мне было бы интересно на вас посмотреть.
– Погоди ты, Мазякин, он, похоже, правда не понимает. Да еще и Лысенко его так отоварил, что долго будет отходить.
