А утром, когда я проснулся, оказывается, мы давно стояли и я смог уснуть, обнаружил вокруг нездоровую суету.
– Чего случилось? – спросил я вслух, не видя, есть ли кто рядом.
– Говорят, немцы рядом, – подал голос Олег.
– Олежка, а где остальные?
– Тут, командир! – к повозке подошел Веревкин. – Кто может, сейчас оружие готовят, фрицы обложили. Партизаны не могут пробиться к нашим. Осталось-то, говорят, несколько километров, но…
– Ясно, из огня… – проскрежетал зубами я. – Дайте и мне чего-нибудь, хоть пистолет!
– Уймите своего командира, а то немчура прямо на его голос сейчас вылезет! – пробасил кто-то.
Опять незнакомый голос. Сколько же партизан нас этапируют?
– Молчу, – буркнул я, – ствол дадите?
– Лежи уж, какой ты теперь стрелок?! – поставили мне диагноз партизаны.
– Ну и хрен с вами, руки-то у меня нормальные…
Все же нападение на наш обоз не произошло, но вовсе не потому, что фрицы нас не нашли. Эти гады просто сделали вид, что ушли дальше, а на самом деле устроили засаду. Хорошо, проводник у нас оказался толковым, из местных был.
Впереди, как оказалось, были два болота, причем пипец каких топких, а между ними тропка. Тот сразу сказал, что подводы не пройдут, ножками нужно. Те из моих ребят, кто был более или менее целыми, смастерили носилки и закорячили меня и Олега на них. Чувствовал себя каким-то генералом, которого бойцы выносят из окружения, даже стыдно стало. Мало того что несут, так еще и заслон оставили, фрицев задержать. Вообще, осмотревшись здесь у болота, я отметил, что раненых здесь много, не только наш отряд, видимо, партизаны и своих переправляли в тыл.
Идти, говорят, недалеко, по их меркам, километров двадцать, правда, почти весь путь по лесам и болотам.
Мне тряпкой забинтовали рот, уж слишком громко кашлял. Вообще, думаю, я уже набегался, что-то с легкими у меня, боль постоянная и кровь идет изо рта, когда кашляю. Немного, правда, но есть. Наверное, хреново мне парни осколки вытащили, скорее всего, что-то засело глубоко, как бы не в легких. Кашель не давал нормально дышать, то и дело приходилось сдвигать тряпку и наполнять легкие чистым воздухом.
Когда вокруг начали хлопать мины, я куда-то полетел, скорее всего, нас просто уронили с носилок. Новая вспышка боли резанула все мое многострадальное тело, и наступила долгожданная тишина…"
"Чужой
Сколько времени прошло, не знаю. Вверху шумели кроны деревьев, более ничего не нарушало тишину. Лежу, смотрю в небо и медленно умираю. Боль была сильной и страшной.
