– С такой-то рязанской рожей? – попытался засмеяться я, но только скорчил гримасу от резанувшей боли.
– Сам-то красавец, что ли? – ничуть не обидевшись, ответил комиссар.
– Особенно сейчас, наверное, – кивнул я. – Дайте воды, пожалуйста. – Почти мгновенно мне приподняли голову и к губам приставили горлышко фляги. Вода была теплой, но пошла хорошо. Правда, после третьего глотка кашель вывернул меня наизнанку. Почти сразу я вновь вырубился. А без сознания хорошо… Ничего не болит, никуда не надо, красота!
Очнувшись в очередной раз, уже со счету сбился в какой, понял, что нахожусь в телеге.
Движение было медленным, но трясло прилично. Тело резало и чесалось, меня еще и положили на спину. Кто хоть здесь такой умный?
– Эй, есть кто живой? – Через несколько секунд надо мной склонились две головы.
– Не шуми, немцы рядом, – попросил один, а второй шикнул уже на него:
– Сам не ори. Лейтенант, ты живой?
– Какой коновал меня на спину положил, я ж туда и ранен?
– Шуточки? Значит, выберется, – заключил какой-то новый голос, этого я раньше не слыхал.
Телега остановилась, и меня аккуратно переложили на бок, стало чуть легче.
– На живот нельзя, пробовали, ты вообще не приходил в себя, только кашлял без конца. Решили, что тебе больно, вот и положили на спину.
– Из ребят кто-нибудь остался?
– Из твоих-то? А то как же! – успокаивающе ответили мне.
– Сколько?
– А сколько вас было?
– Восемь… Троих… нет, четверых потеряли, – значит, четверо?
– Четверых и нашли, – кивнул боец.
Мне наконец удалось разглядеть его лицо, не молод уже, наверное, это водитель кобылы, что везет меня. – Один с тобой рядом лежит. – Я скосил глаза – и точно, лежит кто-то, только не пойму кто.
– Командир, Мельник это…
– Олежка, жив, чертяка?
– Ага, так же, как и ты, – попытался усмехнуться Олег, но тоже принялся кашлять, как и я ранее.
– Не разговаривай, раз больно.
– Так я и молчал поэтому, – на выдохе бросил Олег и замолчал.
– А кто мне в башку автоматом засветил? – вдруг вспомнил я.
– Его тут нет, в отряде остался, – ответили сбоку.
– Я его запомнил, найду – отвечу! – Значит, они знают того изверга, ладно, может, и правда встретимся.
Тащили нас долго. Пару раз вновь терял сознание, но постепенно привык терпеть боль. Тревожило одно: сильная боль где-то внутри и постоянный кашель, который выворачивал меня наизнанку. В темноте не видно, но возможно, кашель даже с кровью, утром посмотрю.
