Немцы там появились через неделю после нас, но только привезли с собой этих, как их, что в черной форме ходят?
– Эсэсовцев?
– Ой, да почем я знаю! Белые повязки у них вот тут, – старик указал на руку.
– Полицаи, что ли? – задумчиво спросил я.
– Ага-ага, они самые. Те, значит, должны за порядком следить, докладывать немцам, кто приходит, чего надо и к кому.
– Много ли их?
– Да почитай, – дед задумался на мгновение, – да, точно, шестеро энтих антихристов было. Немцы тогда уехали, а они давай по людям ходить и барахло из домов тащить.
Бабы вскинулись было, так эти гады винтовками грозить начали.
– Понятно. Тогда нам туда и надо.
– Это все, – дед обвел рукой округу, – после первого снега было. Я там последний раз был еще в прошлом годе.
– Давненько…
– Что поделать, отдубасили они меня тогда, еле ушел. Вот и не хожу больше. Дал бы мне хоть оружие какое, если есть, а то так и сижу в лесу, нос боюсь высунуть.
– Извини, дед Захар, не дам. Ты сейчас живой сидишь, в своем лесу, а будешь мертвый.
И не сидеть, а лежать.
– Отчего ж так?
– Так ты ж к фрицам пойдешь, убьешь одного, или вовсе только подранишь, тебя и вздернут, как партизана.
– Конечно пойду, сколько они тут еще нам кровь пить будут!
– Вот поэтому и не дам, извиняй!
– Ладно, я так попросил, знал, что не дашь. Ты сам-то откуда прибыл сюда? Случайно, или к Валентине нарочно ехал?
– Так вышло, дед Захар. Оказались рядом, вот и решил заглянуть. Да и идти-то больше некуда. До своих далеко, да и ранен я опять…
– Ты погодь, я сейчас отлучусь на минутку, потом поговорим…
Чего это с дедом? Сам спросил и тут же бежать навострился.
– Давай, – кивнул я и махнул рукой.
Оставшись вновь вдвоем, я пришел к мнению, что дед убежал не просто так. Как пить дать сейчас кого-нибудь приведет.
– Ну что, заблудившийся друг, здорова! – раздался возглас, а я, даже не видя говорившего, тот был за спиной, подскочил от радости.
– Ах ты, хрен с горы! Как тебя-то сюда занесло?! – Передо мной стоял Ванька Бортник, да и Егора с Олегом вижу, вон, лыбятся.
– Ну, ты же сам дал о себе знать. Самолет за ним выслали, а он решил не лететь! – смеясь, ответил Ваня.
– Ага, этот самолет на всем ходу в дерево шмякнулся, как нас не размазало по нему, сам удивляюсь. Висел бы сейчас, как игрушка на новогодней елке, вот был бы номер! – смеюсь уже и я."
"Обнимались мы минут пятнадцать. Веревкин все это время тихо и скромно стоял в сторонке и молчал.
