Ты сознание потерял, уже когда здесь был, что, не помнишь?
– Да помню, только смутно. А уж сколько я тут валяюсь, подавно не представляю. Старший сержант Морозов, – я протянул руку тому, кто со мной разговаривал.
– Красноармеец Веревкин, – парень пожал руку и спросил: – Пить хотите, товарищ старший сержант? – Блин, сразу выкать начал.
– Давай без званий, лады? Мы тут теперь все в одном звании – пленные, бля! – вырвалось у меня.
– Это точно, – вздохнул Веревкин.
– Есть вода-то?
– Есть немного, только грязная…
– Этого дерьма я уже напился вдоволь, дристать надоело уже.
– Так вы, – боец замялся, – ты здесь давно?
– Даже не знаю, держали где-то одного, а сейчас вот сюда, к вам определили.
– Если сюда бросили, значит, не расстреляют, – послышался еще один голос. Этот был похож на командирский, я даже попытался подтянуться.
– Почему? – спросил я. Обладатель командирского голоса проявился у меня перед глазами.
– Потому, работать-то на фрицев кому-то надо! – ухмыльнулся «командир». – Лейтенант Зодченко, – назвался наконец тот.
– Старший сержант Морозов.
– Зовут-то как? – протянул мне руку Зодченко."
"– Да я как-то все больше сам прихожу. – Прыснули все. Даже и самому вдруг смешно стало.
– О, наш человек, не сломали еще! – сжал мне руку лейтенант.
– Да нас и ломом хрен убьешь, – продолжил я шутить. Вот почему-то хотелось.
– Где воевал, юморист?
– Да тут, недалеко, в Вязьме…
– Ты из разведки, что ли? – удивился лейтенант.
– Что-то типа того, – кивнул я.
– Ясно, – чуть повернув голову, лейтеха кого-то позвал.
– Эй, бойцы, есть чего пожевать разведке? – В стороне, куда смотрел лейтенант Зодченко, кто-то зашебуршал.
– Меня Андреем зовут, – произнес я.
– Тезка, значит! – удивленно взглянул на меня лейтеха и протянул сухарь. С удовольствием взял, и почти сразу пришлось вернуть. Зубы болели, не откусить.
– Зубы, суки, поломали, никак, – развел я руками.
– Так ты не грызи, как хомяк, – усмехнулся Зодченко, – положи в рот, размокнет, и проглотишь.
Так и сделал. А и правда, удалось размочить и чуть позже разжевать. Есть, конечно, хотелось более всего. Разговор с лейтенантом затянулся на пару часов, после чего наступило утро, и мы улеглись спать. Зима на дворе. Как пояснил тот же лейтеха, на работы почти не гоняют, делать-то особо нечего. После снегопада выгоняют нескольких бойцов в деревне снег чистить, чтобы немецким солдатам по сугробам не лазить, а так только в бараке и сидят, да иногда дрова колют.
