* * *За завтраком мы с Данилом не обмолвились и словом. Мирон уселся рядом с ним, по диагонали от меня, и каждый раз, глядя на него, я невольно натыкалась и на его отца.
– Будешь ещё? – отрезая кусок пирога, спросил он Мирона.
Тот с готовностью кивнул. Подставил тарелку. Я хотела сказать, что ему хватит сладкого, но промолчала. Шарлотка была божественная, только самой мне кусок в горло не лез.
Поймала на себе взгляд отца. Он тоже всё понял. Да и как было не понять? Они даже ели одинаково, одинаково держали чашки.
– Дедушка, а почему ты к нам не приезжал? – вдруг спросил Мирон. – Бабушка приезжала, дядя Игорь приезжал, а ты и дядя Даня нет.
Я заметила, как отец глянул на маму. Та выдержала. Само собой, я взяла всё на себя, чётко дала ему понять, что запретила маме говорить про сына. Но ему-то от этого что?
– Мне не хотели продавать билет на самолёт, – с наигранным вздохом ответил отец. – Сказали, что я слишком старый.
Мирон нахмурился. Попытку я оценила, но так легко Мирона было не провести.
– Неправда, – возмутился сын. – Билеты всем продают. Даже совсем старым. Ты меня обманываешь, – он с подозрением посмотрел на Даню. – Тебе что, тоже билет не продали?
– Не продали, – ответил он и посмотрел на меня.
Я ответила прямым взглядом. За столом повисло молчание. Тишину нарушила мама, вернее, звяканье ложки о чашку. Это заставило нас вернуться к завтраку.
– Вы все меня обманываете, – проворчал Мирон, но никто ему не ответил.
Это было не так. Им и правда не продали билеты. Но по другой причине: они просто не пытались их купить.
* * *После завтрака я вышла в сад. Именно тут мама находила умиротворение, и я надеялась, что тоже смогу. Зря. Только я прошла к качелям, услышала за спиной шаги. Не увидела – почувствовала, что это Данил. Так и было.
– Поговорим? – и, хотя это прозвучало как вопрос, вопросом на деле не было.
– Не о чем нам говорить.
– Ошибаешься.
Взяв меня за руку повыше локтя, он силой повёл меня к деревьям.
Я шла молча, но только до тех пор, пока мы не оказались достаточно далеко.
– О чём нам говорить, Данил? Всё, что было нужно, я услышала.
– Ты о чём?
Ах, он даже не понимает, о чём! Меня охватила ярость.
– Ни о чём! Всё, Даня. Точка.
Он пренебрежительно хмыкнул. Шаг, и я оказалась у ограды. Он схватился за прут, не давая мне шанса вывернуться, оттолкнуть его.
– Точка, мать твою?! – рявкнул он.
