– Скажите, как он? Как прошла операция?
– Операция ещё не закончилась, – устало ответила медсестра. – Появились некоторые сложности. Как всё закончится, с вами поговорит хирург.
– Какие сложности?! – меня начинало трясти. Вспомнились птицы, которых я видела утром, вестники беды. Рёв «харлея» и слова Дани, сказанные перед его отъездом. Его поднятая ладонь. И моя тревога.
– Какие сложности? Что с ним? Скажите! Пожалуйста! – Медсестра шевельнула рукой, и я поняла, что схватила её за рукав. Отпустила и с мольбой, почти беззвучно, повторила: – Пожалуйста, скажите.
Он…
– Кровотечение, – сдалась она.
Я прижала пальцы ко рту, сдерживая готовый сорваться с губ вскрик. – Извините, девушка. Дождитесь конца операции, врач всё вам расскажет. Я не имею права."
"– Он же не умрёт?! – рядом оказалась Наташа. – Он не должен умереть! Я не хотела. Я… Это я виновата. Я сказала… – Я резко развернулась к ней. За спиной слышался удаляющийся звук шагов. Наташа пыталась держаться, но рот её искривился. В конце коридора снова кто-то появился.
Я не видела ничего – только бывшую подругу и катящиеся по её лицу слёзы. – Это я виновата, – повторила она. И вдруг закричала: – Я! Я всем приношу только зло! Сначала Владик, теперь Даня…
Владик? Я перестала что-либо понимать. Смотрела на Наташку, не в силах сообразить, что она имеет в виду.
– Владик? – прошлое вернулось и больно кольнуло сердце. Вечер, мокрый борт бассейна и тело маленького мальчика. Бездыханное, холодное. Попытки привести его в сознание и вой скорой.
– Что ты сказала Данилу?! При чём тут Владик?!
– При всём! – закричала Наташа, плача. – Это я виновата в том, что он утонул! Я! Тем вечером… Это я, а не ты! Я разрешила ему поиграть у того проклятого бассейна! Я! А сегодня… Я Дане наговорила ерунды! Только я не хотела… Я так боялась сказать про Влада…
По моим щекам тоже катились слёзы. Сердце готово было выскочить из груди. Боже, я столько лет думала, что брат утонул по моей вине, а она…
– Он же был маленький, – прошипела я. – Как ты могла?!
Плач Наташи стал громче.
– Прости, – я надрывисто зарыдала. – Я…
– Хватит! – по холлу прокатился голос мамы. Она резко схватила Наташу за руку, но тут же отпустила. В глазах её стояли слёзы, голос дрожал. – Никто не виноват! Никто из вас! В смерти Влада виноваты мы с отцом. Вы были детьми. Нам нужно было оставить с ним няню, а не перекладывать на вас свои обязанности, – она почти шипела. Зло и отчаянно, но злость эта не была направлена на Наташу.
