Дмитрий бросил фотографию на стол и отвернулся к окну. Он молчал, я думала, он больше не заговорит. Думала: может быть, это и к лучшему. Нужно ли знать правду, когда ничего уже не поправишь? Я всегда считала, что идея найти убийцу – в корне неверная, потому что убитому уже все равно, ему уже не поможешь. Следствие ведут Знатоки, но толку-то.
Впрочем, социальная справедливость. Вор должен сидеть в тюрьме.
– Катя меня сильно любила, – сказал Дмитрий, продолжая стоять ко мне спиной.
Я почувствовала себя бесконечно усталой и сказала ему об этом.
Я сказала:
– Если хочешь, можешь не продолжать. Я ничего не хочу знать.
Но он замотал головой:
– Давай с этим покончим.
– Покончим. Да. Давай. Значит, она тебя сильно любила, – повторила я, как робот.
– Слишком сильно. Говорят, не бывает слишком много любви, но это неправда. Я не преувеличиваю, не приуменьшаю, не искажаю, я констатирую факт. Она любила меня так сильно, что либо была на седьмом небе от счастья, либо страдала. Страдала, конечно, куда больше. Она ненавидела, когда я уезжал, и страдала, когда я приезжал.
Она все время говорила, что я изменился и что стал «каким-то чужим». Боялась, что я ее брошу. Черт его знает, чего еще она боялась, – проговорил он, явно надеясь на мое сочувствие, но я смотрела мимо него и обдумывала услышанное.
– Но ведь ты ее бросил.
– Я ее бросил?! – всплеснул руками Дмитрий.
Затем, словно желая что-то пояснить, потянулся ко мне, но я отшатнулась. Он растерянно застыл – собака, которую так и не погладили, – и продолжил, теперь уже сухо, по-деловому:
– Она всегда говорила, что это неизбежно, но это не так.
Если бы она не любила меня так сильно, мы бы, скорее всего, до сих пор были вместе.
– Серьезно?
– Послушай, я ведь на самом деле совсем ручной.
– Ручной? – расхохоталась я. – Ты, Дмитрий, какой угодно, но не ручной. И это факт. Ты – как лев из зоопарка, на тебя можно смотреть, но гладить тебя – себе дороже.
– Львы тоже хотят любви. Но ты не права. После того, как я женился и родился Дима, я как бы поставил галочку и стал жить своей жизнью, своей работой.
Я хотел быть женатым человеком, я хотел приезжать домой, а там ужин. Банально, но очаг и покой не такие уж плохие вещи.
– Покой нам только снится, – кивнула я.
– Катя хотела другого. Она хотела, чтобы я был с ней целиком и полностью, чтобы жил любовью. Иногда мне казалось, что она вообще меня не знает, придумала меня и теперь живет со мной, как с пиджаком без человека.
– Ты был источником ее бури, – бросила я.
