Вы знаете, что старше меня на двадцать четыре года?
– Тот факт, что вы знаете об этом с математической точностью, говорит, что вы думали обо мне, – заметил он, и его голубые глаза блеснули.
– Тот факт, что вы стоите в моем институте в самом умопомрачительном костюме, что я видела в жизни, говорит о том, что вы думали обо мне.
– Кажется, мы оба пойманы с поличным, – грустно признался он.
– Ой, только не нужно бесполезных сожалений. Ваша грусть наигранна. Я вам, как Станиславский, не верю.
– Для своих лет вы слишком умны и остры на язык, – заметил он.
– Для своих лет. Я предчувствую, что эту фразу я еще не раз услышу, причем не только от вас.
– Когда вы говорите «вы», я чувствую каждый из этих двадцати четырех лет, как будто тащу их на спине, как верблюд свой горб.
– Дмитрий Евгеньевич, вот чего у вас точно нет, так это горба, – усмехнулась я, и он тоже засмеялся.
– Все-таки это так официально…. Может быть, я могу перейти с вами на… просто Софи? – спросил он вдруг.
Я вдруг поняла, о чем говорила мама.
Тело вдруг стало таким легким, почти невесомым, и меня вдруг потянуло туда, в тепло, в адский жар. Меня притягивало солнце. Гравитация неминуема, ее законами держится вся вселенная. Бесконечность мертвых камней – и мы с ним, два человека, родившихся с разницей в двадцать четыре года, притянувшихся друг к другу.
– Я скажу, когда придет время, – заверила я, – Дмитрий Евгеньевич.
– Вы делаете это нарочно, чтобы меня позлить, София Олеговна? – сжал губы он.
– Вы, кажется, предлагали мне ужин?
– Мне кажется, это было не сегодня, но если уж на то пошло, да, предлагал.
Вы хотите сегодня поужинать со мной?
– Я сегодня занята, у меня дела.
Я прикусила губу и еле заметно улыбнулась. Дмитрий Евгеньевич протянул мне бумаги. Хоть и недоумевая, я забрала их – куча листов с медицинским текстом – и освободила ему руки. Дмитрий Евгеньевич снял пиджак, развязал галстук и оставил болтаться на шее незатянутым, затем закатал рукава рубашки и забрал бумаги обратно.
– Жарко тут. Не понимаю, зачем так топить? – Он вел себя так буднично, словно мы знаем друг друга миллион лет.
– Они же не могут перестраивать систему каждый раз, когда потеплеет, а потом похолодает. У нас же теплеет и холодает по три раза на дню, – сказала я с возмущением, подыгрывая ему.
– У тебя тут есть где посидеть? Сколько еще тебе нужно времени, чтобы закончить свои дела, Софи? – спросил он и посмотрел на меня с вызовом.
Я подумала: а ведь он пришел сюда только из-за меня.
