– На экономиста, – ответила я, а затем, снова без особенного осознания, следуя непреодолимому желанию, спросила, чем занимается он.
Дмитрий Евгеньевич склонил голову и посмотрел мне прямо в глаза. Он даже не делал вид, что собирается быть любезным. По моей спине побежали мурашки. Что-то было не так.
– А зачем вы с ним «просто живете», София? Вам что, больше жить негде?
– Я вообще-то деньги плачу! – растерялась я.
Дмитрий Евгеньевич замолчал, словно обдумывал следующий ход. Пошел нейтрально, не атакуя.
– Деньги? За что?
– За квартиру, – обиженно добавила я.
– Я вам все сказала как есть. И это правда. Мы оба учимся, и нам так удобно.
– Так это что, коммерческое такое решение? Вы живете с моим сыном из экономии? – Он приподнял бровь, такого поворота он, кажется, совсем не ожидал."
"Я кивнула, и тогда он отвернулся от меня, посмотрел в окно, расчесал – совсем, как Митя – волосы руками, потер глаза. Затем обернулся, словно решил какую-то сложную задачу.
– Я всего лишь хочу, чтобы мой сын был счастлив и моя бывшая жена не переживала.
Я за него беспокоюсь. Он – непростой мальчик, очень непростой. Да вы, должно быть, и сами знаете его достаточно.
– Я не понимаю, о чем вы говорите.
– Он вспыльчивый, но это у нас, наверное, семейное.
– Честно, не понимаю, – повторила я, но перед моими глазами вдруг встала девочка Маша на крыше нашего подъезда и Митя, требующий, чтобы она убиралась из его жизни. Вспыльчивый? Ледяная ярость – это будет точнее.
– Неважно. Просто… будьте осторожны.
Хотя это я на воду дую, ерунда все это. Лучше расскажите мне о нем. Какой он? Я знаю, что он учится, хочет заниматься авиацией или космосом, да? Это хорошо, хорошо. Он доволен? Счастлив?
Дмитрий Евгеньевич говорил, я отвечала, мы пили чай. То есть он пил, а меня странно трясло. Мне стало так жарко, что захотелось снять свитер, но я не могла – не хотела, чтобы Митин отец видел меня в застиранной блузке. Мне захотелось, чтобы он ушел. Чтобы это – что бы это ни было – кончилось.
– Он очень талантливый, лучший на курсе.
– Да-да. Он всегда и во всем стремился быть первым. Он всегда был амбициозен, наверное, как и я.
– А вы амбициозны? – спросила я.
Дмитрий Евгеньевич посмотрел на меня удивленно, словно впервые заметив.
– Я? Ну конечно, а как же? В моей работе иначе нельзя.
– А кем вы работаете?
– Вы что, совсем ничего обо мне не знаете?
– Совсем ничего, – кивнула я, и он потрясенно отвернулся к окну.
Неудобно-то как.
