Я – за то, чтобы любовь приносила пользу, стабильность и благополучие. Если вдуматься, не так уж удобно ходить в хрустальных туфельках. Сам подумай, какие они будут жесткие, как кандалы.
– Знаешь, это даже странно, – произнес вдруг он после длинной паузы.
– Что странно? – удивилась я. – Хрустальные туфли? Это да.
– Что ты сказала… вот это. Что больше всего боишься прожить жизнь, как твоя мать.
– Почему странно?
– Я меньше всего хочу походить на моего отца, – ответил он и нахмурился, словно увидел на горизонте растущий ядерный гриб.
– А что не так с твоим отцом?
– Все не так с моим отцом, – зло ответил Митя, и я решила, что знаю, о чем он говорит.
– Он от вас тоже ушел? – спросила я.
Людям свойственно верить в то, что их беды – общие беды и их страдания разделяют остальные. Впрочем, оттого что мой отец меня не признал, я никогда особенно не страдала.
– Ушел? – холодно усмехнулся Митя. – Только не так быстро, как хотелось бы.
– В смысле? – искренне поразилась я формулировке.
– Неважно. Да, он ушел – и слава богу.
– Почему – слава богу?
– Потому. Слушай, не надо. Я вообще не хочу о нем говорить, – он поднялся и потянулся за бутылкой, в которой осталось чуть меньше половины. – Я с ним не общаюсь и не собираюсь. И плевать хотел на то, как он живет. Знаешь, когда люди говорят, что родителей не выбирают, они обычно имеют в виду, что с ними как-нибудь не так обращались, обижали, не покупали машинку. Но я имею в виду набор генов, которые мы получаем от них, от родителей.
Что бы ты ни делал, как бы ни старался, от родительских генов не избавиться.
– Многие бы хотели, знаешь ли, такие гены. Серые глаза, высокий, улыбка, как у кинозвезды с похмелья.
– За комплимент, конечно, спасибо, но я не об этой же ерунде! – с сарказмом бросил он, и я нахмурилась.
Вдруг молнией мелькнула мысль – болезни. Генетические мутации. Что-то не так с генами.
– Если бы у меня были сомнения, я бы, знаешь, сделал тест ДНК, но только я похож на него как две капли воды, и это не самая плохая внешность на свете.
Но ведь такое сходство – оно же не может быть только внешним. Значит, даже если я этого не ощущаю, у меня такое же внутреннее устройство, как у него. Я мыслю так же, в моем мозгу нейроны бегают по тем же линейкам, решения я буду принимать такие же и испытывать чувства так же, как и он. Я могу бороться с этим, но нельзя победить свою ДНК.
– Ты его ненавидишь, – тихо сказала я.
Митины серые глаза вспыхнули.
