– Ну, ты собралась? – спросил Митя, залетая в палату с подписанными у врачей бумагами. – Ничего не забыла?
– Да уж, не забывай ничего, – бросила лежавшая на кровати поверх одеяла Верунчик. Жарко. – Если не хочешь, конечно, сюда вернуться.
– А чего, хорошая больница, – пожала плечами я. – Может, я еще тут рожать буду.
– Не, для этого у них есть отдельный роддом. Давай проверяй, что ничего не забыла. И береги себя. И мужа береги, – Верунчик кивнула на Митьку.
Я улыбнулась и кивнула, положив ему руку на плечо.
– Уж его-то я никому в обиду не дам.
– Давай, женушка, поехали, – хмыкнул Митя. – А то попадем в час пик.
– Не ворчи! – потребовала я. – На беременную-то супругу!
– Если ты беременна, это дело временное, – немедленно отреагировала Верунчик.
Наверное, именно после ее слов я вдруг по-настоящему поняла, что жду ребенка. До этого я знала, что беременна, но это было не про меня. А тут я вдруг осознала, что все происходящее – это чья-то еще история, чья-то еще дорога в жизнь. Осознала прямо на пути к «Тойоте» Митькиного друга.
Митька тащил мои десять тысяч «кульков-пакетов» – за три недели в больнице я обросла имуществом, как бомж на вокзале.
– Слушай, Митька, я вот тут чего подумала. Это же как странно, блин! Это же прямо сейчас внутри меня живет какой-то другой человек.
– На девятый месяц до девочки Сони дошло, – фыркнул Митя в притворном раздражении.
– Нет, ну какой девятый! – возмутилась я. – Ты послушай, это же какой-то новый человек, о котором я ничего не знаю. Да он пока еще вообще не живет – он только часть меня.
А все равно он и я – разные люди. У нас даже группы крови разные, мне рассказывали. И это уже его будущее, оно наступает. Я – для него как машина времени, понимаешь. Я, как стена, отделяю его от жизни. Я для него сейчас – как целая вселенная.
– Ты специально решила осознать все это сейчас, когда мы запаркованы черт-те где и я с этими пакетами? Чего ты вообще туда насовала?
– Как чего? Мои вещи! Как ты не понимаешь, что без вещей люди – не люди.
Мы же за вещи цепляемся, как за спасательные круги. Вот он – этот мой человек – придет в этот мир голым, и это неправильно, и нужно ему тоже вещей – и побольше. Он за них будет держаться, как я. Вот у меня есть и салфетки дезинфицирующие, и теплые носки, и две пачки сока, которые ты привез, а я не допила. И вроде как я не совсем у разбитого корыта. С двумя-то пачками сока! – улыбнулась я.
– Да ты философ, Сонька! – бросил Митька, бряцая брелоком от «Тойоты».
