— Паленое виски, — процедил Дункан спустя минуту.
— Что?!
Мой вопрос оказался слишком громким и привлек ненужное внимание. Грант зашипел, попытался одернуть меня — но поздно. В нашу сторону посмотрели несколько человек, а сэр Парсеваль вскинул седую бровь и поинтересовался:
— Лэрд МакГиннес, вас не устраивает цвет фасадов? Тогда предложите свой.
Дрыглы подери, они их еще не выбрали? Я сполз немного под стол, желая раствориться в пространстве. Бесполезно, на меня смотрели так выжидающе, будто от моего слова зависела судьба целого королевства.
Особенно Стивен. Для него цвет внешних фасадов магазинчиков и лавок главной улицы имел какое-то принципиальное значение.
Краской, что ли, торговал и теперь пристраивал ее за счет городского бюджета?
— Отвечай, — тычок локтя вбок заставил очнуться и недовольно воззриться на беспечного Гранта.
— Голубой, — бросил я не раздумывая и сразу же подверг всех присутствующих в шок. Бедолаги, словно бестолковые девицы, зашушукались, после чего круг обсуждений пошел по новой.
— Почему голубой? — озадачился Монтгомери, впервые подав голос за все время собрания.
Я пожал плечами.
— Потому что близко к цвету моего клана, — ответил я спокойно, а про себя добавил: «И глазам Амалии». Но, разумеется, вслух ничего не сказал.
Удивительно, но смена вектора помогла конклаву принять решение. На маленькую фарфоровую чашу весов легли десять белых камешков. Единогласное «да», что несказанно меня порадовали. Я приготовился к выступлению, когда внезапно сэр Парсеваль ударил молотком после объявления результатов и проговорил:
— На этом собрание конклава можно считать оконченным.
Спасибо за внимание, судьи удаляются для обсуждения решения.
Какого дрыгла?
— Подождите! — крикнул я, заметив удивление, проскочившее на лице Дункана. Похоже, что не только меня озадачила такая спешка.
Остальные, наоборот, радостно повскакивали с мест и замерли в ожидании. Изумленные шепотки я проигнорировал. Поднявшись, я посмотрел в темные глаза судьи.
Его помощники устало потирали лица, собирали вещи и с некоторой надеждой уставились на сэра Пера, будто умоляли закончить заседание побыстрее.
— В чем дело, лэрд МакГиннес? — поинтересовался Парсеваль.
В руках у него была книга со сводом законов, которую я хорошенько проштудировал совсем недавно. Там значился пункт, по которому судья обязывался выносить на рассмотрение любой законодательный акт, предложенный кем-то из конклава."
"— Нелюди, — процедил я.
