Ты могла и не заметить, принимая препараты с едой или питьем.
— Думаешь, Зорин меня опаивал?!
— От него можно ожидать чего угодно! — твердо отвечает папа. — Дозы могут быть минимальными, а легкий эффект все же присутствует. Мы просто проверим, все ли с тобой в порядке. Это не больно и совсем не страшно. Я буду рядом.
— Хорошо. Да, давай проверим.
Для того, чтобы полностью возненавидеть Зорина будет достаточно узнать, что он меня все-таки подпоил. Это бы объяснило мою реакцию на него.
* * *Договорившись, отправляемся на кухню.
Папа принимается готовить ужин, повязав фартук. Сегодня без прислуги. Он ставит грильницу и натирает стейки семги солью и перцем, я ставлю тушиться фасоль, морковь, брокколи с цветной капустой. Готовим простое, но вкусное.
— Знаешь, мы давно не готовили вместе. Очень давно.
— Да уж, — мрачнеет отец. — Я зашивался с этим противостоянием, в котором мне было не выиграть, и подзабил на семью. Я считал, что у меня крепкий тыл. В виде Марии…"
"По голосу слышно, что ему непросто. Все-таки красотку жену он любил.
Папа старше Марии, они были женаты четырнадцать лет, немного не дотянули до красивой даты.
— Что с Марией? — спрашиваю я.
— Давай начнем с того, где был я сам.
Папа расстегивает рубашку и показывает шрам после медицинского вмешательства.
— На фоне постоянного стресса моя поджелудочная приказала долго жить.
— Тебе сделали операцию?!
— Удалили полностью. Я не говорил, что все настолько серьезно, не хотел выглядеть слабаком или старым пердуном… — вздыхает. — Перед женой и детьми.
Операция прошла с осложнениями. Я был на грани жизни и смерти в это время, словно не в себе. Провел в реанимации все это время.
— Папа!
Бросив овощи, снова обнимаю его, теперь уже осторожнее.
— Все решили, что ты сбежал! Мария говорила мне это…
— Да уж, сучка, оказывается, всегда любила во мне только кошелек. но не меня самого, — грустит.
— Что теперь?
— Я узнал о ее предательстве и принял меры.
— Нет, я о тебе. Как жить без поджелудочной.
— Строгая диета, инъекции инсулина, прием медикаментов.
Буду соблюдать рекомендации, проживу ещё очень-очень долго. Все решаемо, — успокаивает он меня и улыбается. — Правда-правда.
— Не поверю, пока не покажешь рекомендации от врача. Я должна знать, что тебе нельзя.
— Обязательно, — кивает он.
Некоторое время мы просто занимаемся готовкой и говорим о еде, вспоминаем семейные посиделки. Мне грустно, ведь во всех них принимала участие Мария, и она казалась мне идеальной мамой. Папе тоже не по себе.
