Уверен, он сделал анализ, поэтому так рыдал, когда получил моё сообщение и этот подарок. Рыдал, как побитая сучка.
Его лицо полно злым торжеством. Боже, да он просто упивается мыслями о том, как плохо было моему папе, когда он получил такой привет с сообщением, что я в руках давнего врага! О чем он подумал… Я даже представить боюсь, как ему было больно в эти минуты.
— Ненавижу тебя, мерзавец. Ты заставил моего папу страдать! Страдать зря. Он невиновен.
— Папуля сказал, что он — святоша, и ты ему поверила?! — рыкает Зорин.
— Папа не святой, но он этого не делал, и точка. Ему нет смысла врать!
— О, есть. Смысл врать есть всегда.
— А если.… Если твоя девка соврала?!"
"Я и не замечаю, с какой злостью и ревностью произношу слова «твоя девка». Глупо ревновать к прошлому, к мертвым. Лиза давно мертва, но я так слепо злюсь, что Назар её помнит. Все эти годы любит, помнит и хранит память о ней, если даже сейчас, спустя много лет не может оставаться спокойным.
— Такого быть не может!
— А если соврала?!
Вскочив, топаю ногами от злости.
Какой же мерзавец, этот Назар? Проболтался, что хотел отомстить отцу, но потом увидел меня.… Увидел и вместо того, чтобы поступить, как настоящий мужчина, добившись взаимности, продолжал вынашивать гнусные планы. Сделал меня слепым орудием мести.
Мстит не мне, но моему отцу. Мстит через меня!
Разве так можно?!
Негодяй!
— Если она соврала! — кричу. — Что, если все было не так, и она соврала! Соврала тебе! Тогда что…
— Ты слышала. Если записи не липа, вернешься к отцу.
Развернувшись, Зорин выходит, ударив дверь кулаком.
— Я не просто вернусь к нему, я побегу.… Побегу к нему! И пешком, и босиком, и голой! И даже ползком! Все, что угодно, лишь бы подальше от тебя! Ненавижу!
* * *Зорин
Могла ли Лиза соврать?
Нет, не могла. Нет, не соврала, твержу упрямо.…
Моя милая, нежная девочка.
Я достаю наши фото. Много дурацких смешных фото… Ей девятнадцать, мне — двадцать два.
У меня много амбиций и мало денег, живем на съемной квартире. Я накопил деньги на кольцо с бриллиантом, настолько крошечным, что он в десятки раз меньше самого мелкого бриллианта из колье, подаренного мной Таше сегодня утром.
Перебираю фото, внутри ничего не отзывается.
На одном из фото — лучик заката забавно прокрался между нашими лицами во время поцелуя, но на душе темно и зябко.
Не вижу солнца, не чувствую его внутри.
Что-то оживает и громко работает в полную силу, когда я рядом с Ташей. В остальных случаях — тишина и мрак.
