— Каких?
— Оставишь мою дочь в покое, хотя бы на завтра, скажу.
— Вот ещё. Я не отступлюсь.
— Кретин! Напоминать о себе можно не только мозоля глаза. Сам ищи бар… — кряхтит, направляясь к своей машине.
— Хорошо.
Мне приходится переступить через себя, чтобы пойти на компромисс. Ради Наташи. Отца она любит, он оказался не вселенским злом, и, если быть честным, я тоже играл не всегда честно. Даже подло… Глаза застилало желание получить девчонку любой ценой, и даже месть пригодилась, как оправдание. Я так с ней сросся, что она мне всю душу выела, отравила, слепым сделала.
Прозревать сложно, ещё сложнее понимать, что нужно извиниться и извиняться…
— Завтра я не буду мозолить глаза Наташе. Но только завтра. Договорились? Где твой бар?
— Поехали. Если сможешь не оторваться, конечно…. Я здесь каждый угол знаю, — прихвастнул немного.
* * *Несколько раз в дороге я терял Данилова из виду и дико злился по этому поводу, но всегда настигал его, а потом он решил срезать и его тормознули гаишники. И меня, слепо летевшего следом, тоже тормознули…
Остаток пути в хваленый интересный бар ехали уже без спешки, растеряв азарт.
Да и глупо было соревноваться. Не было смысла тянуть канат на себя. Я понял, что Данилов искренне любит дочь и даже не мог на него разозлиться, как следует, за то, что он хотел тайком сделать ей аборт. Во имя любви иногда совершаются ужасные преступления. Я и сам… был слеп, совершил ошибок немало.
В конце концов, мы не соперники в самом главном — в борьбе за сердце Наташи. Он — ее папа, я же надеюсь стать любимым.
Это не про соперничество… И она обижена на нас обоих.
* * *Этой же ночью, много позднее, подвыпивший Данилов едва ворочает языком:
— Ты обидел Ташу сильнее. Я всегда останусь ее папой, у нас много хороших моментов… Я верю, что она однажды простит мне мой страх и желание защитить. Любой ценой! А ты… Какие моменты с тобой хорошие связаны? Ни-ка-ких….
— Уверен, что-то есть…
— Ну-ну, какие? — смеется.
— Тебе не расскажу. Это личное.
— Ничего не расскажешь, потому что рассказывать нечего! Вот почему!
Блять, как бесит, что он….
по большому счету, может оказаться прав.
Глава 41
Таша
Поздней ночью раздается телефонный звонок. На экране — папа.
Какого черта он звонит в начале третьего? Совсем сошел с ума!
Не хочу отвечать.… Но в то же время ощущаю тревогу за родителя: потому что он никогда мне так поздно не звонил. Плюс, опять же, папа подрался с Зориным, он уже давно не борзый юноша, которому легко с рук могут сойти подвиги.
