— Может, расскажешь тогда, как псину её зарезал на глазах у девчонки? Это тоже у тебя чуть-чуть считается?
— Эта шавка ему в ногу вцепилась, кусок мяса выдрала, — раздался еще один голос. В отличии от первого он не блеял, а скорее скрежетал. Но в нем безошибочно угадывалось отсутствие страха и сожаления. Похоже второй братец не такой слизняк, как первый. Но меньшей мразью он от этого не выглядит. — Отпустите брата. У него жена, дети. Меня наказывайте, если хотите. Брат не виноват, это я его подбил Дашку трахнуть.
А потому что не хер было жопой перед нами крутить! Сама, тварь, ведь так и просилась на хрен. Приехала с города вся такая деловая, расфуфыренная…
Костя тут же переместился от первого брата ко второму и со всей дури пнул его под ребра, заставив согнуться, захрипеть и упасть мордой в пол.
— Что ж, раз ты, падаль, хочешь быть наказанным, я тебе это устрою, — мой голос звучит, как механический. Едва сдерживая себя, чтобы не подняться и не сломать хребет этой мрази, я отворачиваюсь, и смотрю на лампу, в которой завораживает своим мерцанием огонь.
Если урод надеется, что благодаря своей героической самоотверженности ему удастся избежать печальной участи, то зря.
— Ты говорил, они тут уже два дня? — обратился я к Косте.
— Да, — обернулся он на меня, глядя с небольшим замешательством. Не сразу понял, к чему вопрос.
— Как быстро сгорает топливо в этих лампах? Чем вы их заправляете? — обратился уже к его парням.
— Да, у нас там бутыль с керосином, — ответил один из бойцов.
— Неси сюда.
— Что вы задумали?! — истерично проблеял первый мерзопакостный голос.
— Как что? Наказать твоего братца, — равнодушно отозвался я. — Он ведь сам об этом попросил.
— Пожалуйста, не надо этого делать! — переходя на панический шепот, запричитал он. — Вы же люди? Не звери? Прошу, не надо! Умоляю!
— Заткнись! — мразь снова получила удар ногой по морде от Кости.
А мне уже принесли тот самый бутыль, я поднялся со стула, подошел ко второму брату и принялся щедро поливать его вонючей жидкостью.
Тот пытался неуклюже уклоняться, отползая к стене, и сыпя отборными ругательствами:
— Суки! Мрази! Чтоб вы сдохли! Твари! Нелюди!
Второй братец тоже не молчал, голосил, что было сил:
— Побойтесь Бога! Умоляю! Не делайте этого! Он же живой человек!
— Что, страшно стало? — сухо поинтересовался у него. — Хочешь спасти своего братца от наказания? Тогда рассказывай все, как было на самом деле.
