Он расстроился лишь из-за того, что придётся на время ограничить нас от чересчур бурных фантазий. Жаль, впереди было много планов и экспериментов, которые мы не успели воплотить в реальность. Но всё еще впереди. Ребёнок – теперь наше всё.
Я до сих пор была удивлена, что Рома не настаивал на аборте. Напротив, был крайне недоволен, когда я намекнула, что на ранних сроках нежелательную беременность можно запросто устранить таблеткой. Его нахмуренный лоб и пожар в глазах, демонстрирующий ярый протест, уже в который раз доказали, что Рома мой идеал.
И никакой он не бабник, как выразился о нём его сын. Забылось всё. Особенно то, что обо мне наговорил Роману Артём. Я не знала, как отнесётся ко мне Рома, если узнает, что я ему изменила… с его сыном. Об этом он не спрашивал. Может быть, думал, что Артём намеренно врёт? Чтобы позлить отца. Когда Царёв узнал о беременности, думаю, былые проблемы отошли на второй план и забылись.
Эту ночь мы провели вместе. Обнимались, целовались, получали запредельное удовольствие от нашего с ним примирительного секса.
Таких ярких оргазмов я ещё не испытывала никогда. Царёв вымотал меня окончательно. Да и себя тоже. Сколько же в нем сил! Настоящий самец.
Разрядившись, он какое-то время отдыхал, курил на балконе, отпивая из кружки дымящийся кофе, абсолютно голый и такой совершенный, как сам Аполлон, хоть картины с него рисуй, пока я часто-часто дышала, сидя в постели, завернувшись в мокрые простыни и дрожала после очередного оргазма, наматывая влажные волосы на кулак, и любовалась моим мужчиной при свете луны.
А потом Царёв снова терзал моё тело дикими ласками."
"Под утро, ещё до начала рассвета, мы наконец задремали. Но наш беспечный сон продлился недолго. Сладкую сказку уничтожил проклятый звонок на мобильный Царёва. Недовольно замычав, Рома, сбросив меня со своей груди, нехотя подполз к прикроватной тумбочке. Сжал в руке телефон и грубо буркнул в трубку:
– Да.
– Рома! Рома! Ромаааа!
Меня как будто только что ударили по голове чем-то очень тяжелым.
Куском булыжника, не меньше. Сонливость мгновенно исчезла.
Я узнала этот голос. Он принадлежал Маргарите Царёвой.
Распахнув глаза, прижимая простынь к обнажённому телу, навострив уши, я села на кровати. Отчего-то сердце так сильно забилось в груди… Что-то случилось. Что-то ужасное и страшное! Я чувствовала. Я прекрасно это чувствовала. У меня даже волосы встали торчком на затылке, а лёгкие сжались в клубок.
