Да уж, Галя себе не изменяла: не Филину позвонила, не Уварову, которые в Москве сидели, а про меня вспомнила – не поленилась! Знала, что они ничего делать не будут. «А что, другого никого поближе не нашлось?» – вырвалось у меня. Поднял я своих знакомых, врачей. Все, что мог, организовал. Фадеечева перевезли в хорошую больницу. Решил ему позвонить. Николай Борисович снял трубку, мы с ним очень тепло, хорошо поговорили. И так у меня на душе легко стало. Он, как обычно, шутил, чувствовалось, что очень доволен. Не могу сказать, что мы помирились, но какой-то тяжелый груз упал с моей души.
Через день, на 87 году жизни, Фадеечева не стало. И началась у меня очередная эпопея с похоронами на Новодевичьем кладбище: письма, хождение по кабинетам, просьбы, звонки. У супруги Фадеечева – Ирины Холиной там бабушка похоронена. Но, когда она обратилась в администрацию кладбища, ей сказали: «Надо сначала, чтобы вас там похоронили, а потом уже вашего мужа. Он же не прямой родственник!» Тем не менее разрешение от мэрии нам удалось получить.
После отпевания и прощания с Николаем Борисовичем ко мне неожиданно подскочил Филин, хоть и в темных очках, но уже не изображавший из себя незрячего: «Коля, давай сфотографируемся все вместе!»"
"Я дышать перестал. И тут поймал на себе взгляд старшего сына Фадеечева – Лёши и его жены Тани Расторгуевой. Они просто побелели. «Только не сейчас!» – было написано у них на лицах. И я сказал Филину: «Давай».
Фадеечева кремировали, наступило время захоронить урну с прахом.
Я позвонил министру культуры О. Б. Любимовой, попросил приехать, сказать слова. Она приехала, но от Большого театра не было ни одного официального лица.
В день смерти Николая Борисовича на сайте ГАБТа разместили постыдный некролог с ошибкой в его фамилии – «Фадеичев», а в день похорон провели какую-то развлекательную лотерею. Как говорится, без комментариев.
50
Возвращаюсь к своему дневнику начала 2013 года. 16 января в афише стояло «Лебединое озеро». Юбилей В. Л. Никонова, попросили станцевать Злого Гения.
С Владимиром Леонидовичем я не здоровался с мая 2011 года, с того дня, как он вместе с другими педагогами ГАБТа подписал против меня «филькину грамоту».
Я подумал: «Идут последние месяцы работы в театре, какая тебе разница, Цискаридзе, чей это юбилей?!» Тем более спектакль шел на Основной сцене. Никонов подошел: «Спасибо, не ожидал, что ты согласишься». – «Владимир Леонидович, пусть это все будет на вашей совести, не на моей».
