Они законов не знали!
Шабаш по поводу моего увольнения тут же подхватили СМИ. На каждом углу мне «мыли кости». Скандал! Ну а как еще может быть с Цискаридзе – орали наперебой они.
37
Вдруг звонок, беру трубку, слышу голос незнакомый. Человек представляется – Кантемир Николаевич Гусов, заведующий кафедрой трудового права Московской государственной юридический академии. А после официального представления, вдруг с отеческой интонацией в голосе: «Деточка! Ты – грузин, я – осетин, мы должны помогать друг другу.
То, что говорят о тебе по телевизору, полная чушь. Возьми документы, приходи ко мне, все проверим». Я собрал бумаги, пошел к Гусову.
Он документы посмотрел, вызвал свою помощницу: «Вот Олечка Шевченко. Если что, будет твоим адвокатом, она отличный специалист по трудовому праву. Судя по бумагам, тебя вообще не имеют никакого права уволить».
И надо же такому случиться, что именно в момент, когда я находился в кабинете Кантемира Николаевича, туда позвонила заведующая отделом кадров ГАБТа, чтобы консультироваться, как меня уволить! Нарочно не придумаешь! Ей объяснили: «Никак Цискаридзе нельзя уволить, закон на его стороне».
«Как это нельзя? Ему уже объявили, что мы его увольняем!» – заорала трубка. «Вы закон сначала почитайте», – раздалось в ответ.
Поняв наконец, что уволить Цискаридзе из Большого театра невозможно, они объявили, что, пойдя навстречу моим многочисленным просьбам, договор со мной как педагогом, так уж и быть, не расторгают. Взамен от меня снова, в который раз, требовалось очередное покаянное письмо.
Я их послал на все четыре стороны…
Естественно, все эти события мгновенно попали на страницы газет, журналов, на телевизионные каналы, в Интернет. Новость, где упоминалась моя фамилия, разлеталась мгновенно, поднимая тиражи и рейтинги.
Поддерживать легенду о своем «глубоком раскаянии» я не стал. Это было уже делом принципа. Дал интервью, где без обиняков назвал вещи своими именами: «Руководство ГАБТа врет. Согласно закону, срочный трудовой договор не имеет пункта, по которому его можно расторгнуть, он может только истечь».
Истекал мой договор педагога в конце 2012 года. А мой артистический контракт действовал еще полтора года, то есть до конца сезона 2012/2013 года. По российскому законодательству, если один и тот же договор заключен больше нескольких раз (у меня он был заключен все время на одни и те же должности), договор становится бессрочным. Но таких нюансов в Большом театре никто не знал.
