Сидит, наблюдая без всякого одобрения, как я с ее пуговицами вожусь, начинает ворчать: «Пришивай быстрее, я кушать хочу!» Я ей, как малому ребенку: «Сидите! Не надо было обрывать!» Она вдруг на полном серьезе: «А что, колготки тоже зашьешь?» – «А с колготками-то что случилось?» Она юбку приподняла, а там дырки! «Господи, что ж вы в них делали? Как будто…» – «Как тебе не стыдно, мальчик, какой ты невоспитанный!» – хихикнула она, оживившись. «Такие дырки как можно было сделать?» – «Ногтем зацепила». – «Пойдемте, купим новые».
Марина: «Зачем? Так даже лучше, продувает, щиколотка же нормальная, никто не видит». И мы, не сговариваясь, залились смехом…
10
Гроб Семёновой из театра выносили премьеры. Приехали на Новодевичье. Вижу, молодые артисты венки несут и среди них… Родькин, которому вечером выходить в Голубой птице!
Стоим ждем. Весь наш «семёновский полк» в сборе, лица зареванные. Все в черном. И вдруг Зиброва говорит: «Слушайте, сейчас Марина бы нас увидела – убила бы, сказала: „Что вы, дуры – девки, все в черное оделись, как будто на похоронах?!“» Семёнова черный цвет ненавидела.
Нас словно прорвало, мы сквозь слезы рассмеялись. Конечно, Марина именно так бы и сказала…
Подошла дочь Семёновой – Е. В. Аксёнова, приобняла меня: «Коля, спасибо, я вообще не верила, что ты сможешь это сделать».
На выходе с кладбища Янин, шедший рядом, вдруг мне и говорит: «Надо же, Колька, как Марина тебя просчитала!» Я оторопел: «В смысле?» – «Она поняла, что мальчик ты – бедный, одинокий, она вложилась в тебя – и посмотри, сколько ты сделал для нее».
«Ген, а тебе не кажется, что она видела во мне что-то другое?» – не зная, как реагировать на такую фразу, пробормотал я. «Ой, Коль, – тяжело и уже совсем не притворно вздохнул Янин, – кто сейчас для кого просто так что-то делает?!» От его откровенного цинизма у меня дыхание перехватило. Как ему такое в голову могло прийти!
Но, к счастью, среди участников этой печальной истории были и совсем другие люди. 17 июня я всегда пишу SMS-сообщение Шувалову с благодарностью за Семёнову, сколько бы лет ни прошло…"
"Вечером, перед началом «Спящей красавицы» в Кремлевском дворце, я вышел к зрителям и сказал слова о Семёновой.
И все 6000 зрителей встали на минуту молчания. Если бы мне не пришло в голову это сделать, ни один человек в театре о том бы не позаботился. Родькин в Голубой птице выглядел очень хорошо, достойно.
Как я сам танцевал в тот день, честно говоря, не помню.
