Я еще очень удивился, что она мне отдала свои оригиналы.
Лиля знала, что она уходит. В апреле неожиданно позвонила: «Коль, так хорошо прошел тот вечер, меня просят его повторить. Если он состоится, будешь участвовать? На этот раз тебе заплатят. Ну, ты сможешь выступить?» – «Конечно, для тебя я сделаю все, никаких денег». Я понимал, что даже сама мысль о повторе вечера вселяла в нее надежду на жизнь.
1 октября 2010 года Лилю похоронили.
50
В начале весны я получил официальное письмо от В. Г. Урина, тогда директора театра им.
К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко: «Приглашаем вас принять участие в гала-концерте, посвященном юбилею П. А. Пестова в нашем театре, который состоится 31 мая 2010 года». Я тоже официально ответил: «Спасибо, Владимир Георгиевич, меня не будет в Москве в этот день». Последовал звонок от Филина: «Коля, нам надо отдавать в печать афишу с именами участников, нам надо…» Я еще раз повторил, что буду в отъезде. «Ну, вдруг ты согласишься, сможешь…» – продолжал настаивать Сергей.
«Нет! Не смогу, и не надо ставить мою фамилию на афишу».
Узнав, что Филин собирается проводить пестовский юбилей, разговаривая с Петром Антоновичем по телефону, я сказал: «Вы в курсе, что в „Стасике“ тоже собираются ваш юбилей справлять?» – «Я вообще не знаю, что это такое, Коль, не хочу никуда ехать, не хочу никакого гала-концерта», – устало ответил Пестов. «Меня там не будет», – уточнил я на всякий случай. «Ну и ничего страшного», – отозвался он.
Приближался конец мая. Я отправился на гастроли.
А накануне 31 мая в Москву прилетел Пестов, да не один, а со своими штутгартскими учениками.
И начался аттракцион! Пётр Антонович попросил у Филина несколько билетов на свой вечер. Тот отказал, мол, билетов нет. Когда билеты у дирекции театра все же нашлись, Пестов дал денег и попросил их выкупить Илью Кузнецова, моего одноклассника, который в мое отсутствие опекал Петра Антоновича в Москве. «Ты знаешь, – сказал мне потом Илюша, – когда я посмотрел, сколько стоили эти билеты, подумал, что, пожалуй, обойдусь без этого концерта!»
Конечно, все, кто мог, перемывали мне кости, включая ближний круг Петра Антоновича.
Выяснилось: мне вменялось в вину, что я не пригласил для участия в гала в ГАБТе ни одного из учеников Пестова, работавших за границей. С подтекстом, что меня-то в Нью-Йорк они пригласили!"
"Моему возмущению не было предела: «Не я гала организовывал, а школа и Большой театр. Я не являюсь руководителем ни того, ни другого.
