И у солистов, и у массы важен каждый пальчик руки, наклон головы, поворот корпуса, чистота позиций в ногах… Допустим, кордебалет, 18 артисток, делает на восемь счетов «припадания», и надо, чтобы их руки одновременно все восемь счетов плавно поднимались наверх. В ГАБТе давно никто этого не делал, делали кому как вздумается.
Пришлось озаботиться и костюмами. В воспоминаниях Фокина есть любопытные подробности, связанные с постановкой в 1908 году его 2-й «Шопенианы» (первая редакция содержала в себе сюжет и характерные танцы).
Спектакль создавался на деньги благотворительного общества, и, чтобы не вводить организаторов в лишние расходы, из костюмерной императорского Мариинского театра взяли старые тюники. Фокин не указал, из какого именно балета, но, скорее всего, из II акта «Жизели». Известно, что на премьере этой «Шопенианы» артистки танцевали в костюмах белого цвета.
Позднее Фокин писал о желании увидеть этот балет в тюниках нежно-розового, теплого цвета, словно освещенных зарей, занимавшейся над горизонтом.
Думаю, именно поэтому художник В. Ф. Рындин, в ту пору гражданский муж Г. С. Улановой, в 1958 году и создал для ее Сильдифы в «Шопениане» новый костюм – нежного розового цвета с всполохами тонкого сиреневого, идущего словно из глубины слоев юбки. Тюник находится в экспозиции Театрального музея Петербурга, его можно увидеть.
Не зря Уланова всегда мне говорила: «Коля, запомните, „Шопениана“ – балет о радости, в нем не надо страдать. Это про счастье, это балет про счастье!» Не просто так он начинается у Фокина мажорным полонезом и заканчивается мажорным «Grand Valse brillante».
Я решил сделать свою редакцию «Шопенианы» не в мертвенно-белых нарядах на манер «Жизели», а в теплых, розовых тонах. Когда поделился своей идеей с Фадеечевым, он, танцевавший с Галиной Сергеевной этот спектакль в Большом театре, начал доказывать, что такого быть не могло. Я не спорил, просто показал ему фотографию: «Николай Борисович, это кто?» «Это я», – констатировал Фадеечев.
«А это кто?» – спросил я, указывая на его партнершу. Он говорит: «Уланова». – «А цвет ее костюма какой?» Он растерянно: «Розовый! Ну, этого не может быть!» – «Николай Борисович, но так было!» – «Коль, ну вот убей меня, не помню!» – воскликнул он в сердцах.
Дирекция разрешила мне взять костюмы старой «Шопенианы». В мастерских укоротили их юбки. Они должны доходить до икры, не ниже, чтобы ноги были видны, это у вилисс в «Жизели» юбки по щиколотку.
