Но я прошу тебя - не отказывайся от лечения.
- Вернемся к этому разговору позже, когда у вас прояснится.
А я уже понимаю - не вернется. Снова заупрямится. И такая безнадежность накатывает. Выходит, что я и здесь не справилась. Так старалась, а в итоге теперь тетю не сдвинешь.
- Эй, ну, ты чего? - настороженно спрашивает она. - Лер, ты чего там раскисла-то? Он тебя обожает?
- Нет, просто ты… Ты же теперь не пойдешь лечиться… - реву, уже не скрываясь. - А ведь у меня никого, кроме тебя не осталось… вообще никого!
- Слушай, ну, что ты меня раньше времени хоронишь? Мы еще повоюем, детка.
Нос выше.
- Не обманывай. Я читала заключение врача. Ты такая же упрямая, как и говорил отец, - всхлипываю.
Повисает выразительная пауза.
- Какой еще отец?
- Мой. Так вышло, что я познакомилась с Георгием. Это долгая история.
- И что этот шакал от тебя хочет?! - голос тети мгн военно преображается. - Надеюсь, ты не у него сейчас?!
- Что? Нет, конечно. Он… - вздыхаю опять. - Он ужасен.
Кажется, я слышу вздох облегчения.
- Не знаю, как ты с ним столкнулась, но держись от него подальше, а главное, не верь ни одному слову.
- Почему ты никогда не рассказывала про него? Он ведь твой брат. Семья.
- К черту такую семью, - довольно резко реагирует тетя. - Знай ты правду, тоже бы так решила.
- Расскажи. Я спрашивала у него, но Георгий так и не рассказал, как так вышло, что они с мамой… Неужели она согласилась с женатым сводным братом?
- А у нее кто-то спрашивал? - с горечью возражает она. - Думаешь, она по своей воле оказалась с ним?
- Он, что, ее заставил? - ужасаюсь, пытаясь осознать масштаб произошедшего.
Тетя молчит. - Изнасиловал?
- Ни к чему тебе это. Что было, того не вернуть.
- Я имею право знать!
- Все, что тебе надо знать - держись подальше от этого засранца. Сомневаюсь, что он изменился с годами. А то, что не говорила… Лариса была против. Я и сама не сразу узнала. Дала ей слово не рассказывать никогда.
- Она поэтому больше ни с кем не сошлась? Потому что он ее обидел?
- Возможно.
Мы мало общались с ней тогда. Я же вообще оборвала связи со всеми, - неохотно рассказывает тетя. - Твоя мать - единственная, кто был нормальной в этой семейке уродов, где все друг друга продавали. Думаю, она не сразу поняла, что беременна. А когда узнала, было уже поздно. А может, просто не хотела делать аборт.
Знакомое слово больно резонирует в груди. Я тихо всхлипываю.
- Ну, все, Лер, хватит. Не береди прошлое. Черт с с ним с этим папашей твоим.
