- Как? Заставишь? Тоже начнёшь шантажировать здоровьем тети?
- Нет, конечно. И кстати про неё - завтра ее отвезут в хорошую клинику на обследование, а после прооперируют.
Лера молчит, смотрит подозрительно, а затем выдаёт:
- Так вот что ты задумал - сделаешь меня должницей.
Чертыхаюсь и отхожу подальше. Умом понимаю, откуда все это, но внутри аж горит как хочется встряхнуть, накричать, донести что ни черта я не пытаюсь загнать ее в угол.
Врач, когда осмотрел ее, сказал, что у Леры признаки истощения, и не только физического, что сейчас лишние потрясения и переживания противопоказаны.
Но как обойтись без них, если она все воспринимает в штыки?
- Я просто хочу помочь. Я же обещал что решу вопрос с лечением.
- Обещал, - кивает она. - Только больше тебе не верю.
- А ты Лера? Ты была со мной честна до конца?
Сам не понимаю как срываюсь. Не хотел поднимать этот вопрос, думал неважно, плевать. После всего-то! Связи Семена помогли многое узнать про Леру. В том числе и то, как она оказалась у Анфисы - кто именно привёл и почему именно в тот момент, и как ее перехватил Красенко и что потребовал за ту сумм,у что пообещал заплатить.
Я хотел это все просто вычеркнуть.
Но сорвался.
- Ты доверилась мне?
20 Лера
Вопрос Дамира застаёт меня врасплох. Во-первых, я к нему не готова, а во-вторых, он справедлив.
- Ты знаешь? - горько усмехаюсь. - Знаешь правду?
- Знаю, - кивает он. - Но не от тебя!
Вздыхаю и отставляю кружку с, надо сказать, вкусным чаем.
- Я собиралась тебе рассказать. В тот самый день, когда ты… - замолкаю, отводя взгляд.
- Как и про беременность. А еще до того тоже хотела. Ты тогда принес мне подарок. И я… Я правда собиралась. Но пока ты разговаривал по телефону, получила сообщение от того, кто и нанял меня быть рядом с тобой.
- Какое? - сухо спрашивает Дамир.
- Я не помню дословно, но смысл был в том, что операция у тети может пройти плохо. Конечно, я испугалась. Я не снимаю с себя вины, - качаю головой. - Но все, что я должна была делать - просто быть рядом.
Соглашаясь на это, я не знала, что влюблюсь, что появятся чувства. В тот момент я вынуждена была сделать выбор - на кону была жизнь тети. И даже если ты не поймешь этого…
- Ты должна была рассказать! - чеканит Асадов.
- Возможно, - соглашаюсь. - Но сделанного не воротишь.
Мои слова не по душе ему. Однако мне в каком-то смысле уже все равно. Конечно, часть меня еще помнит, как это - быть с ним, любить, обнимать. Но другая я помнит, как жестоко поступил этот мужчина.
