Каждая родинка на моем теле ему знакома. С самого детства меня наблюдает. Даже раньше, когда еще у матери в животе был.
— Проходи, Никита, — отходит в сторону и пропускает внутрь. — Только тише. Ночь. Жена спит.
— Я буду тихо, — киваю ему.
Мужчина ведет меня в свой кабинет, где мы, наконец, можем поговорить.
— Случилось что-то ужасное, раз ты мне позвонил? — спрашивает и садится за стол, жестом предложив мне занять одно из кресел по другую сторону стола.
— Да, — киваю, закусив губу, и произношу. — Моя дочь больна.
— У тебя есть дочь? — недоуменно спрашивает.
— Да, — киваю.
— Больна? — переспрашивает он.
— Да.
— И до сих пор не в моей клинике? — с нотками обвинения продолжает он.
— Я только сегодня узнал о ее наличии и болезни, — оправдываюсь перед ним. Лечиться у кого-то другого, кроме него, для Иосифа Григорьевича значит то же самое, что изменить жене. — Ей нужна пересадка костного мозга, а мне ваша консультация по этому вопросу, — озвучиваю цель своего визита. — Могу вам на почту скинуть историю ее болезни.
— Кидай, — кивает он. — Что требуется от меня?
— У девочки отрицательный резус-фактор.
— Как у твоей матери, — хмыкает. — А у матери девочки?
— У матери, как и у всей ее семьи, положительный, — продолжаю я говорить. — Как у меня. То есть мы не можем помочь. Мы не можем стать для нее донорами, — продолжаю рассказывать и параллельно скидываю на почту все то, что прислал водитель.
— То есть нужен сторонний донор.
— Да, — киваю.
— Ага, — хмыкает сам для себя и взглядом уходит в раздумья.
— Дашь мне немного времени, чтобы изучить историю болезни?
— Конечно.
— Пап, ты опять работаешь? — в кабинет заглядывает Лена, одна из дочерей Иосифа. — О, Никита, привет! Вы чего здесь среди ночи? — подходит и приобнимает меня за плечи, приветствуя.
— Проблемы, — бросаю я.
— Леночка, угости пока Никиту чаем или кофе.
— Ага, пойдем, — предлагает она мне, указав на дверь. — Тебе, пап, что-нибудь сделать?
— Ничего не буду, — отмахивается он от нее, погружаясь в дело.
— Надо глянуть кое-что.
Оставив Иосифа изучать историю болезни Жени, следую за Леной на кухню, которую, мне кажется, с самого детства помню. Здесь несколько раз ремонт был косметический, но в целом все то же самое. Супруга Иосифа Григорьевича не любит перемен и, если что-то меняет, то на аналогичное.
— Что случилось-то? — спрашивает девушка, направившись к чайнику и наполнив его водой. — Или врачебную тайну хранишь?
— Дочь заболела, — бросаю и опускаюсь за стол.
