Ближе к вечеру мы въехали в лес, с каждым шагом становившейся все темнее и гуще. Дорога нас вывела на вершину небольшого холма, на котором располагался небольшой поселок. Ниже, омывая скалистые берега, журчала быстрая речка.
К нам вышел староста, невысокий седовласый мужчина с густой бородой. Видимо, наше появление ждали, так как сразу же проводили в бревенчатый дом, как мне показалось, самый большой в поселке. Гостеприимная хозяйка накрыла широкий стол, потчуя нас пирогом и похлебкой из рыбы. Свежий хлеб, сыр, травяной чай.
Все просто и сытно. Вдоволь наевшись, меня разморило, нежась в тепле дома. Я привалилась спиной к стене, слушая неторопливые разговоры за столом, в полудреме смежила веки.
— Выходил он вчера из леса, стоял на другом берегу реки, — донесся до меня голос старосты, — темно уже было. Вышел я на берег, лодки проверить, только вижу, словно два желтых огня напротив меня, на том берегу, понял, что зверь на меня смотрит…
— Какой ты зоркий дед, — загоготал Мот, — вечером да в такую даль волчьи глаза разглядел…
— Ты не гляди, что волос у меня седой.
Рука у меня верная, глаза не подводят, шишку с верхушки сосны подстрелить смогу, — староста недовольно зыркнул на Мота и развернулся к внимательно слушавшему его Брайну, продолжая рассказ:
— Волк не сводил с меня глаз, а потом раздался его вой, жуткий, аж за душу взяло, а потом исчез, словно и не было…
— Покажешь, где это было? — Спросил Брайн.
— Да это близко, с горочки спуститься, — старик пригладил бородку и с кряхтением поднялся из-за стола.
— Аделия, тебе приготовили комнату, иди отдыхай, — негромко обратился ко мне Брайн, — мы пойдем посмотрим, где старик волка приметил.
— Нет, я с вами, — я вскочила с места, враз растеряв остатки дремоты.
Брайн подал мне плащ и мы, следом за старостой, вышли из дома. Идти и вправду оказалось недалеко, по тропинке вдоль домов, вниз к реке. Река широкая, с пологими берегами.
Сгустились сумерки. Лес на противоположном берегу темнел непроходимой стеной. Брайн поддерживал меня за локоток, помогая обходить кочки, не давая оступиться на каменистом берегу.
— Вон мои лодки, — махнул рукой в сторону лодочного навеса староста, — примерно здесь я и стоял, почувствовал просто, что кто-то смотрит на меня. Обернулся, а на том берегу зверь, уставился желтыми глазищами.
Мы постояли молча, прислушиваясь, вглядываясь в темноту противоположного берега.
«Брендон, если это ты, подай знак», — кричала я про себя, беззвучно шевеля губами.
