— Мне абсолютно все равно, есть ли у тебя друзья-мужчины, любимая. Но ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я позволю кому-то трогать мою девочку. Ему лучше держаться на расстоянии, потому что я уже сыт им по горло."
"Он крепко сжимает запястье и проводит свободной рукой по моим волосам, грубо откидывая мою голову вверх.
— Ты моя, — говорит он, его голос груб. — Никто не может прикасаться к тебе, кроме меня.
Он опускает свои губы к моим, грубо захватывая мой рот, его поцелуй почти жестокий. Он поворачивает нас так, что я оказываюсь прижатой к двери, и я целую его в ответ изо всех сил.
Нас обоих переполняет разочарование от того, что нам приходится хранить отношения в тайне, от того, что скоро приедет его бывшая жена и нам придется столкнуться с реакцией детей и моей семьи. Такие срывы — всего лишь вопрос времени.
Фома обхватывает мою талию руками и приподнимает меня, чтобы я могла обхватить его ногами, от его прикосновения с моих губ срывается стон. Он задирает мое платье и грубо сдергивает нижнее белье, толкая в меня два пальца.
— Конечно, ты уже такая мокрая. Ты ведь хочешь меня, правда, любимая?
Я киваю, стараясь не отрываться от его губ.
— Да. Пожалуйста, Фома. Ты мне нужен.
— Скажи мне, что будешь хорошей девочкой. Скажи, что не позволишь ни одному мужчине прикоснуться к себе. Скажи, что ты моя, и я трахну тебя у этой двери прямо сейчас.
Я смотрю на него, а он гладит меня между ног, не давая сосредоточиться или сопротивляться.
— Скажи это, Лера.
— Я буду хорошей девочкой, Фома.
Я твоя. Только твоя. Никто и никогда не прикоснется ко мне, кроме тебя, я обещаю.
Он ухмыляется и тянется ко мне, чтобы расстегнуть пояс. Мои глаза закрываются, когда он входит сразу на всю длину.
Фома закрывает мне рот рукой и качает головой, сдерживая рвущиеся с губ стоны.
— Помни, где мы находимся, любимая, — говорит он, и я оглядываю его кабинет. В коридоре за этой дверью наверняка ходит много студентов, и нам не стоит заниматься здесь такими вещами, но мы не можем ничего с собой поделать.
Он прижимает одну руку к моим губам, а другой придерживает меня, вжимая в дверь, его толчки глубокие и жесткие, крайне жадные и нетерпеливые.
— Моя, — рычит он, и я изо всех сил стараюсь подавить стон. — Каждый миллиметр твоей кожи — мой, Лера.
Фома прижимается лбом к моему лбу, когда я снова случайно оказываюсь слишком громкой.
— Ты будешь тихой для меня?
Я стараюсь подавить стоны, но не могу. Я целую его изо всех сил, принимая все, что он мне дает.
