Вокруг образуется толпа народу – парни и девчонки высыпают из дверей, а те, кто уже был во дворе, собираются поглазеть. Вдруг вижу Альнара, который выскакивает тоже, отодвигает парня перед собой и смотрит на весь этот полубред.
Смотрит на меня и на Эрчи. И часто дышит.
Потрясающе, что остальные сейчас притихли и Рейма никто не останавливает.
– Сейчас же, – чеканит тот.
– Иден. – Эрчи морщится. Взгляд у него странный: одновременно злой и испуганный. – Это же Лудар. Всего лишь…
Рейм дергает его на себя. В воздухе вдруг взвивается пыль, трава – несколько маленьких смерчей рождаются и умирают.
– Ты говоришь о моей избраннице.
Эрчи затравленно смотрит на него и прикусывает язык.
А потом фокусирует взгляд на мне.
– Ладно… Ладно, я понял. – Он долго смотрит, оторвав ладонь от окровавленного носа и словно вспоминая нужное слово. – Извини.
– По имени.
– Извини, Келли.
Рейм отпускает его и окидывает взглядом остальных.
– Это касается всех. Если у нас с Келли не все идет гладко – это не повод разевать рты.
Любой, кто посмеет ее оскорбить, станет моим врагом.
Тишина слишком плотная. Ее можно кромсать на кусочки, подавать в качестве изысканного десерта. Новые взгляды аристократов я впитываю кожей – впрочем, некоторые отводят глаза. Кто-то спокоен, а вот выбравшийся на крыльцо Дулас ошалело моргает.
Альнар сжимает губы и движется ко мне.
Но Рейм ближе, быстрее и даже его не видит.
– Пойдем, – зовет он, оказываясь рядом.
Я бы подумала обо всем этом, но сейчас у меня нет мыслей – только мрак в голове.
Ухожу с ним, не оглядываясь, оставляя все за спиной. Снова выбираюсь за территорию бара, на безлюдную улочку с деревьями и оградами домов по сторонам. «Избранник» разворачивается и мрачно смотрит на меня.
– Если ты думаешь, что я решил кого-то спровоцировать ради своих целей… я мог бы, но не так. Ни беса не так, Лудар.
Я понятия не имею, о чем думать. Пытаюсь хоть как-то переварить все, что произошло, и найти подобие ответов в темном выражении его лица.
Мельком вспоминаю об Альнаре снова.
Как увидела его с бокалами, уже возвращающимся в зал. Если бы я еще полминуты подождала – он действительно появился бы там, по плану Рейма или нет.
Я могла бы быть сейчас с ним, умеренно пьяным и разочарованным своим союзом, защитившим меня от похотливого придурка. Или хотя бы остаться еще ненадолго – он явно хотел что-то сказать.
Но ни одна из этих мыслей не прельщает.
Я вдруг понимаю четко и ясно: больше никаких попыток себя сломать. И мне не нужны утешения.
