Они вместе отмечали семейные праздники (например, годовщину того дня, когда он сделал ей предложение), один раз в месяц обязательно посещали театр, и всегда ходили в гости всей семьей. Иногда Анжелику посещала мысль, что все это – затянувшаяся на много лет истерика, но она, конечно, держала ее при себе. Когда же Лена по настоянию мужа бросила работу в ментовке, родила второго ребенка и после декретного отпуска по протекции мужа устроилась на работу в мэрию, последние сомнения отпали и все приняли ситуацию как должное.
Лена тщательно ухаживала за собой, выглядела моложе всех подруг (хотя самая лучшая фигура по-прежнему оставалась у Любаши) и недавно отремонтировала новую четырехкомнатную квартиру. Здесь Анжелику немного удивило то, что Ленка отказалась от оригинальных дизайнерских советов Насти Зоннершайн и заявила, ярко блеснув глазами: «Евроремонт, так евроремонт! Пусть будет как положено!» Демократ с годами располнел на сытных Ленкиных харчах, обрел осанистость и представительность, многократно описанную в литературе критического реализма.
– Как ты понимаешь, я и сама ужасно удивилась, – пожала плечами Любаша. – Особенно, если учитывать все обстоятельства. Леночка плакала, когда рассказывала. По ее словам выходит, что Ленка не просто сбежала, но еще и спуталась с каким-то человеком, намного моложе ее. Да к тому же этот человек, представь себе, кавказец!
– Не представляю совершенно! – искренне сказала Анжелика.
– Вот и я тоже представить не могла. Но факты, как ты знаешь, упрямая вещь.
– И что же там теперь? С Демократом все более-менее ясно.
Он демонстративно сосет валидол и благородно скорбит, обманутый в лучших чувствах. Играет Каренина. Но что же Ленка? Дети?
– Ленка, как я поняла, живет со своим кавказцем в комнате, которую он снимает. У него, кажется, даже нет ленинградской прописки. Дети разделились. Леночка категорически осуждает мать, считает, что помимо всего прочего, она не только себя, но и их с отцом сделала посмешищем для окружающих. «Подумала бы о папиной карьере! А если уж так напоследок приперло, полечилась бы в поликлинике, уколы поделала.
Лечат же кошек как-то, когда им неймется…» – это ее подлинные слова.
– Мерзавка! – скривилась Анжелика.
– Я знаю, что ты Леночку всегда недолюбливала, но, согласись, все это уж как-то действительно слишком. А она… что ж, максимализм молодости, кто из нас им не страдал? Ты вон сама до сих пор кашу с той тарелки подъедаешь, с Олегом-то…
– А что Вася?
– Васю мне лично жалко больше всех.
