Кай оторвался от созерцания жизни обойных зверей и скосил глаза. Ему казалось, что еще до появления кого-либо он угадал вошедшего. Но он ошибся. На пороге стояла Антонина. Некоторое время оба молчали. Их молчание не было тягостным. Ручеек времени как будто бы остановился в камнях и потек вспять. Взъерошенный полуголый мальчишка и высокая серьезная девочка снова смотрели друг на друга на одном из островов Белого моря. Скрученные ветром сосны цеплялись за скалы и настороженно наблюдали за ними. Чайки резко вскрикивали над салмой и чиркали крыльями в вечернем сгустившемся воздухе.
Антонина знала, что Кешка-Кай мог перемолчать кого угодно. Но все-таки первым заговорил именно он.
– А где Виталик? – спросил Кай и в пустой комнате отчетливо раздался звон разбитого стекла.
– Почему он должен…? – спросила Антонина.
– Не знаю, – пожал плечами Кай. – Ты знаешь лучше.
– Ты даже не писал мне писем, – сказала она.
– Да, – сказал он.
– Ты помнишь?… – спросила она.
– Да, – сказал он.
Когда биологи уехали с базы, он унес с веревки ее забытый зеленый шерстяной носок с дыркой на пятке и потом долго таскал его с собой, как собака таскает и прячет под подстилку тряпку или мячик.
– Тебе больше нечего сказать мне?
– Да, – сказал он.
Антонина долго смотрела на него. Он пил ее взгляд глазами и улыбался.
– Вы с Ольгой очень подходите друг другу, – наконец, сказала она. – Она тоже все время говорит: да.
Он промолчал, но задержал дыхание на вдохе и выдохнул только тогда, когда она вышла за дверь. Потом вернулся к разглядыванию рисунков на обоях.
Ручеек времени снова мерно журчал рядом с ним.
* * *Ольга стояла возле двери, не решаясь подойти. Как будто бы это была не ее комната, и она заглянула сюда случайно и в первый раз. Кай подвинулся на подоконнике и показал ей на место рядом с собой. Она приблизилась, посмотрела вприщур прямо на него, потом села и стала смотреть перед собой.
– У тебя глаза, как махровые колокольчики, – сказал Кай.
– А разве бывают такие? – спросила Ольга.
– Не знаю. Ты здесь живешь?
– Да.
Тебе не нравится?
– А почему у тебя нет цветов в горшках? Или кошки?
– Да. У нас ни у кого нет, хотя я люблю цветы, Егор любит кошек, а Владимир – собак. Наверное, мы боимся.
– Чего вы боитесь?
– Да. Нас всех когда-то бросили, и теперь нам страшно взять кого-то живого. Вдруг это сидит где-то внутри нас, и мы тоже – бросим? А ведь каждый из нас знает, каково это.
– Откуда ты знать, что тебя бросили? Может, так вышло…
– Да. Но я не верю. Маленькая верила.
