– Ну и ну! – покачала головой Света. – Если ты, Ирка, права, то я прямо и не знаю…
– Может быть, Андже сказать? Пусть попробует разобраться и сделает чего-нибудь.
– Нет! Нет, Ирка! Оставь Анджу в покое!
– Ну, как хочешь…
Вообще-то Ира была оптимисткой. Но почему-то именно сегодня ей все время казалось, что все ее обижают. Поразмышляв немного над этим феноменом, она решила выпить еще водки. (Вино Ира не любила и считала его употребление напрасной тратой времени. Если и пила, так только в угоду утонченным подругам.
) Водка безусловно помогла. Случайно встреченный на обратном пути из туалета ее собственный муж Володя сразу ее понял и пригласил в комнату пожилой пары бухгалтеров, где они впятером продолжили праздновать день Победы. Молодежи они дружно решили не мешать и только один раз пригласили их спеть всем вместе гимн, потому что прекрасно понимали: гимн нужно петь торжественно и обязательно громко, а у них самих уже просто ни сил, ни голоса не хватит. Молодежь тоже все поняла и послушно откликнулась, разве что, кажется, не знала слов и не помещалась в комнате.
Но тогда Володя построил всех в коридоре напротив кухни («пролетариат еще не потерял своей ведущей роли! – объяснил он подвернувшимся Жене и Егору. – Он себя еще покажет!»), велел Олегу дирижировать и громко и внушительно запел:
«Союз нерушимый республик свободныхСплотила навеки великая Русь!Да здравствует созданный волей народнойЕдиный могучий Советский Союз!»Пожилые руководительницы ансамбля и прочие тетки дисциплинированно пели.
Молодежь сначала нерешительно подтягивала без слов, но потом навострилась подхватывать припев:
«…Па-артия Ле-енина, сила народная,Нас к торжеству коммунизма ведет!»Голоса у молодежи были звонкие и чистые, и все вместе получалось очень душевно. Всем так понравилось, что на гимне не остановились и, логически погружаясь в историческую перспективу, спели сначала «День победы», потом «Вставай, страна огромная!», а потом и «Варшавянку».
Серьезно выводя тихим и пронзительным речитативом:
«Вих-ри враждеб-ны-е ве-ют над нами,Темные силы нас злобно гнетут.
В бой роковой мы вступили с врагами,Нас еще судьбы безвестные ждут…» —Владимир пытался одновременно припомнить слова «Боже, царя храни», вспоминая русского националиста Антона, и из своих резонов полагая, что вскоре дело дойдет и до этого. На последних, громоподобных тактах «Варшавянки», там, где «Марш, марш впере-е-од, рабочий народ!», в дверь позвонили.
