Кто она, это бедняжка? Возможно, одна из моих бывших горничных, что не захотела служить Аранте?
Я медленно приблизилась к женщине. Осмотрелась вокруг. Никого нет поблизости. У меня в кармане фляжка с водой. Единственное, чем я сейчас могу ей помочь, это дать несколько глотков воды.
Подошла вплотную к несчастной. Аккуратно откинула прядь, закрывающую лицо.
— Пить, — прошелестела женщина одними губами. Приподняла голову, бросив на меня измученный взгляд.
Сердце кольнуло от узнавания. Одна из моих служанок, что также, как и я сейчас, заботилась о моей одежде и наполняла ванну водой.
Быстро достала фляжку и поднесла к губам женщины. Та стала жадно пить большими глотками. Оторвалась от фляжки, когда там не осталось и капли.
— Спасибо, — выдохнула женщина, — мне бы корочку хлеба… два дня во рту и крошки не было.
— Я достану. Чем мне еще помочь?
— В сундуке мои платья… я не могу ходить в этом, — женщина всхлипнула. Ее платье, разорванное до пояса, свисало лоскутами, не прикрывая тела.
— Не волнуйся, я принесу твою одежду.
Из глаз женщины закапали слезы. Она судорожно всхлипнула, проговорила, сквозь рвущееся рыдание:
— Ты так добра… все боятся ко мне подойти… боятся, что Аранта накажет за помощь.
Во мне вскипает гнев. Как же можно быть такой жестокой! Мне хочется пойти наперекор Аранте и помочь несчастной женщине. Аранте сейчас точно не до меня. Развлекается с ненавистным драконом. Вокруг тихо и кажется, что никто не видит нас. Надеюсь, что приближающаяся темнота скроет мои действия.
Но не помочь той, что столько лет мне служила я просто не имею права.
Бегу по темным коридорам замка на кухню. На блюде несколько кусков хлеба, оставшихся от ужина. Накрыты чистой тряпицей. Незаметно беру кусок и бегом назад.
Темные коридоры кажутся нескончаемыми. В ушах лишь гулкий стук собственного сердца и звук деревянной подошвы башмаков, цокающих по каменным плитам пола.
Еще поворот. С разбегу врезаюсь во что-то твердое. Руки упираются в плотные кожаные пластины.
По щеке больно царапает металлическая застежка.
— Кто это тут у нас? — громыхает над ухом ухмыляющийся голос.
Тяжелая рука ложится на плечо и меня разворачивают лицом к светильнику на стене.
— Я помню тебя! Вот и попалась, птичка!
Сердце тревожно екает, когда я перевожу взгляд на лицо, изуродованное многочисленными шрамами.
20
— Немедленно уберите от меня руки! — холодно говорю я. На миг забываю, что служанка и в голосе прорываются повелительные нотки.
