— Знаешь, что меня сейчас бесит больше всего? — его скулы побелели, ноздри раздувались, а на лице на миг проступило настоящее страдание. — Меня бесит, что не знаю точно. Если ты действительно заодно с Галавиц, если ты инициирована ими, то мой гипноз на тебя не действует. Ты просто
прикидываешься и говоришь мне то, что я хочу слышать. Говоришь, что этот ребенок мой, что ты все еще хочешь быть вместе.
— Добро пожаловать в мир простых людей, — горько произнесла я. — Мы никогда не знаем точно. Мы просто верим, доверяем.
Любим.
Последнее слово я произнесла беззвучно, одними губами, но, тем не менее, прочувствовав его всем своим естеством.
Дурацкое, противное, невозможное чувство!
Оно выжигает тебя изнутри и заставляет делать то, чего в разумном состоянии ты никогда бы не сделал. Любовь как синоним зависимости. Как синоним слабости. Потому что, несмотря на то, что этот человек сейчас говорил и делал, я вдруг четко осознала, что все еще тянусь к нему всем своим нутром.
— Я хочу, чтобы это было правдой, — его рука скользнула к моему животу.
— Хочу, чтобы это оказался мой ребенок. Что-то невозможное, чудесное, чего я не заслужил и не был достоин…
— Это твой ребенок, — повторила я, глядя ему прямо в глаза. Ну почему он мне не верит?!
Мужчина вдруг сгреб меня в охапку, прижимая к себе, усаживая на колени. Наклонившись к моей шее, он шумно втянул носом воздух.
— Этот запах… ему нельзя верить… — прошептал он. — Лживый, порочный запах…
Его тон стал ниже, в голосе появилось какое-то безумие.
— Виктор… Если тебе не нравится, я сейчас же приму душ… — попыталась отодвинуться я.
Но в ответ он лишь утробно зарычал, как дикий зверь, у которого хотят отнять добычу."
"Он снова шумно вдохнул, едва касаясь языком чувствительного места за ухом. От неожиданности я выгнулась, захваченная острой волной, прострелившей тело.
— Порочный, ненавистный запах… — снова повторил он не своим голосом и еще раз лизнул мою шею.
Его руки, тем временем, жадно трогали меня, распаляя. Страх стремительно сменялся возбуждением, а воля капитулировала.
— Проси.
— Виктор… — звучало как мольба. Вот только о чем?
Внутри начинался настоящий пожар, грудь часто вздымалась от участившегося дыхания, я сжимала бедра, стараясь хоть так сопротивляться его настойчивым прикосновениям.
— Проси, — требовательно повторил он. Хотя нет. Не он. Дикий зверь, живущий внутри него. Не человек. Чужеродная, вечно голодная сущность.
И этой сущности невозможно было сопротивляться.
