— Еще и эти внезапные проблемы с фирмой… Ты уверена, что не снимала кулон, пока шла сюда?
Я машинально коснулась рукой цепочки и отрицательно помотала головой.
Он устало потер виски, затем вытащил из кармана телефон, нажал несколько раз на экран и вышел из ванной, приложив к уху.
— Бросай все дела и срочно ко мне… — услышала я, прежде чем дверь захлопнулась.
Неужели я опять попалась на чью-то удочку? Но кто же тогда звонил? Телефон мне дал Виктор, на кого была зарегистрирована сим-карта, я не знала, да что там сим-карта, я даже номер того телефона не знала!
Так что кто бы мне ни звонил, это наверняка какая-нибудь нечисть.
Но была ли у меня возможность поступить по-другому?
Подняла свои вещи, но в сердцах тут же бросила их обратно. Ну вот и как их теперь надевать, если Виктор считает, что они «воняют оборотнями»? Что мне вообще со всем этим делать?
Бельевых веревок в ванной не было, а потому все же закинула джинсы и кофту на полотенцесушитель.
Накинула себе на плечи полотенце, чтобы кое-как прикрыться, хоть в этом и не было особого смысла.
Виктор вчера меня голышом видел, вряд ли я смогу его чем-нибудь удивить. На душе царило опустошение. Казалось, что из меня разом выкачали все чувства. Не только счастье, радость и надежду, но и страх, злость. Мною овладели тупая покорность и безразличие к
собственной судьбе. Словно я всего лишь крохотный винтик в большой чужеродной машине. Я ничего не решаю, меня легко заменить. Если я сломаюсь — до этого никому не будет дела.
Виктор сидел на кровати.
"
"— Мои люди обыскивают квартиру в центре и прочесывают округу. Будем надеяться, твои приятели не успели далеко уйти.
— Они не мои приятели, — поправила я. — И на твоем месте, я бы запросила распечатку звонков с телефона, который они забрали.
— Обязательно, — кивнул он и похлопал рядом с собой. — Присаживайся.
Я пожала плечами и подсела к нему. Вот только чем ближе подходила, тем сильнее давала трещину моя апатия. Рядом с этим человеком возвращались и страх, и злость, и даже надежда.
А еще обида.
— Знаешь, — задумчиво протянул он, — я бы с удовольствием присоединился к поискам посмевших вломиться в мой дом шавок… Но как же тебя теперь одну оставить?
— Ты так за меня беспокоишься? Или не доверяешь? — осторожно спросила я, присаживаясь на краешек кровати.
— Я беспокоюсь за ребенка, — отрезал он, так и не ответив насчет доверия.
Ну почему когда между нами только-только, кажется, наметилось потепление, снова все рушится?
— Мне нужна одежда.
