После того, как Вера меня бросила, пропав вместе с аферистами, мне не с кем было поговорить о литературе, театре.
Это было сродни облегчению, наконец найти того, кто будет тебя просто слушать.
Разговор с Шекспира перетек на книги, затем мы принялись обсуждать последние поставленные в нашем городе спектакли. Оказалось, что Виктор бывал на каждом.
Антракт быстро кончился, и мы вместе досмотрели спектакль. Он предложил подвезти, и я, недолго думая, согласилась.
Мы продолжили начатый в театре разговор.
Затем как-то плавно перешли на личные темы. Для меня, старающейся скрывать свое прошлое, это было сложно. Я невпопад отвечала на вопросы, но он казался таким искренним и заинтересованным, что быстро завоевал мое доверие.
Так начались наши немного странные отношения. Холодная отчужденность на работе и встречи после нее.
Я просто летала на крыльях, не понимая, почему мне так повезло. Заботливый, умный, харизматичный. От его улыбки в животе порхали бабочки, а ноги подкашивались.
Коллеги стали шушукаться у меня за спиной. Стоило мне оказаться рядом, как медсестры язвительно бросали:
— Видела Виктора Альбертовича вчера с какой-то блондинкой в центре. Наверное, опять новый роман.
— Да, баб у него всегда много, — поддерживали другие. — Такого еще нескоро захомутают.
— А я слышала, один из его братьев недавно развелся в третий раз… или в четвертый? Кажется, об этом в газете писали.
— Это тот, который банкир? Или депутат?
— Тот, который с компанией по разработке мобильных приложений.
"
"— Сколько же у него этих братьев?
— А порода у всех одинаковая…
Но мне было плевать. Я никогда не спрашивала Виктора ни о других женщинах, ни о его родственниках. Просто была на седьмом небе от счастья, и всего остального для меня не существовало.
Не было даже мысли о том, что что-то не так.
Мы ходили на спектакли, в кино, катались на машине, гуляли по городской набережной, паркам, заезжали в небольшие кафе.
Мне было страшно, что все это кончится, не начавшись, и я просто бесстыдно наслаждалась моментом, впервые в жизни узнав, что такое влюбленность, беззаветная, захватывающая тебя с головой и утягивающая за собой в пучину чужих глаз.
Я помнила, как однажды, уже прощаясь, мы целовались, сидя в его автомобиле. Джип был просто огромным, так что я без проблем умещалась на его коленях.
— Какая же ты ненасытная, — его глаза в свете фонарей блестели алым.
