«Дойду до кассы и попробую сдать билет», — решила я, выходя с работы.
У кассы толпилась очередь, пытаясь урвать последние места. Можно было, конечно, просто громко, как зазывалы на рынках, покричать «Кому билет!», но для такого я была слишком застенчивой. А потому послушно ждала, стоя позади всех.
И когда я добралась наконец до кассы, меня обогнул очередной хам:
— Людмила, привет… — обратился он к продающей билеты девушке.
— Мужчина, вы не могли бы пройти в конец очереди! — не выдержала я. Ну что за люди, в самом деле?
Неизвестный мужчина обернулся, а у меня сердце ушло в пятки.
Это снова был он. Владелец «Алмаз-фарм».
— А, любительница правил. Привет, — усмехнулся он.
— Здравствуйте…
— Покупаешь билет?
— Нет, у меня уже есть… — из-за охвативших меня эмоций я забыла, зачем пришла.
Он ослепительно улыбнулся и оценивающе глянул на меня.
— Составишь мне компанию, значит, — это не было вопросом, но я все же заторможенно кивнула.
Я сама не заметила, как мы вышли из очереди, ноги были ватными, в ушах шумело от волнения.
Я не была красавицей. Про таких, как я, в детдоме говорили «ни кожи, ни рожи». Тонкие волосы, по-мальчишечьи сухая фигура. Высокий рост был скорее минусом, ведь для того, чтобы не выделяться, постоянно приходилось сутулиться.
Я не привыкла к мужскому вниманию и даже боялась его.
— Так как там тебя зовут? — шепнул он, и у меня буквально ноги подкосились, когда дыхание коснулось моего уха.
От этого мужчины исходил какой-то животный магнетизм, по крайней мере, ничем другим такую свою реакцию я объяснить не могла.
— Ника. То есть… Вероника.
— Я Виктор.
— Виктор Альбертович, — повторила я, вспоминая, что было написано в документах о приеме на работу.
— Просто Виктор.
Он увел меня на небольшой балкончик, лишь посмеявшись над моей робкой попыткой сесть на положенное по билету место.
Кроме нас, там сидел еще один мужчина, которому меня не представили, и весь первый акт эти двое вполголоса обсуждали какие-то свои дела.
Я же сидела как на иголках, не понимая, зачем я вообще здесь.
Актеры на сцене плакали и смеялись, страдали, любили и умирали. Вот только все это проходило мимо меня.
Во втором акте собеседник Виктора ушел, оставляя нас наедине.
— Я тут отвлекся, расскажешь, что я пропустил? — еще одна ослепительная улыбка, отказать ему было невозможно.
Заикаясь, я начала пересказывать содержание пьесы, хоть и не была уверена, что на сцене все шло в точности по сюжету.
Он внимательно слушал, и постепенно я расслабилась.
