Или это было чем-то необъяснимым, вроде чутья, которое подсказало вам, что ключ к разгадке в том доме. Этот список можно продолжать бесконечно, Павел Филиппович!
— И то верно, — задумчиво протянул я.
— В любом случае, император вами доволен. И это дорого стоит.
— Рад, что смог угодить Великому Мастеру.
— Ко всему прочему вам удалось подружиться с Шуйским, — продолжил Морозов. — Знаю, что поначалу у вас не заладилось. И рад, что в итоге все сложилось хорошо. Признаюсь, никто не ожидал, что он вступится за вашу семью — теперь позиция Чеховых сильна, как никогда.
— Не без вашей помощи, — напомнил я.
— Я всего лишь устраивал свое счастье, — отмахнулся мужчина. — Не мог же я упустить женщину, которая способна одним своим взглядом заморозить самых отчаянных бойцов и одной своей улыбкой согреть мое сердце?
— Да вы поэт! — заметил я.
Морозов пожал плечами:
— Могу себе позволить. И еще один важный момент, Павел Филиппович... Сейчас, у нашей организации есть некоторые проблемы с поиском ячейки народовольцев.
Тех, что подорвали вашу машину. И так как негодяи ведут за вами охоту, может быть вы поможете в поиске?
Я на секунду задумался. Бомбистов и правда следовало найти. Иначе скоро они снова захотят попробовать от меня избавиться. А с ресурсами кустодиев найти этих народовольцев будет куда проще. Да и отказывать главе кустодиев я не хотел. Не хватало еще, чтобы он намекнул бабушке, что мне все еще грозит опасность. С княгини станется потребовать, чтобы я переселился в ее особняк и обзавелся несколькими телохранителями.
Поэтому ответил:
— Хорошо, Александр Васильевич.
Глава кустодиев довольно улыбнулся и произнес:
— Отлично, мастер Чехов.
— Надеюсь, Софья Яковлевна не знает о произошедшем в кабаке? — осторожно уточнил я.
— Увы, но это она мне сообщила обо всем, — ответил мужчина. — Вы уже должны были привыкнуть, что от вашей бабушки сложно что-то скрыть. Хоть она теперь и не занимает пост судьи, но имеет свою сеть осведомителей. Я лично видел, как проходящий мимо торговец газет сунул ей в руку какую-то записку, которая она ловко убрала в сумочку.
— И что было в той записке? — полюбопытствовал я.
— Кто ж знает? — усмехнулся Морозов. — Не хотелось расстраивать Софочку. Она выглядела такой довольной, думая, что я ничего не заметил.
— И вам не хочется узнать, что там написано? — удивился я.
— Павел Филиппович, я прожил много лет и понял, что в личной жизни можно либо много знать, либо быть счастливым.
